Цирк уродов
Шрифт:
– Но это уж точно сказка! – воскликнул Алекс.
– Не спеши с выводами, – хитро прищурился Француз. – На самом деле это был фокус. Старец разнял две половины блюда, и невредимый Джамшуд вылез из сделанного в полу углубления. Старец улыбнулся и сказал: «Ты все сделал правильно, мой преданный слуга».
– Иллюзионный трюк! – хлопнул в ладони Миллер. – Но ведь его могли потом увидеть!
– Нет, – возразил Француз. – Старец после похвалы отсек ему голову мечом. И через несколько минут ассасины, беседовавшие с «говорящей» головой, увидели голову Джамшуда еще раз. Только уже не на блюде, а на
Все немного помолчали, переваривая рассказ Француза.
– Ну, ладно, – первым заговорил Алекс. – Все это интересно, да только в прошлом. Насколько я знаю, сегодня ни самураев, ни спартанцев не существует.
– Зато существуют религиозные фанатики.
Алекс понял, что сейчас Француз свернет на новые рельсы демагогии, и торопливо произнес:
– Мне хотелось узнать о создании суперсолдат с использованием психотропных препаратов.
Француз запнулся и недовольно посмотрел на Алекса. Но, по большому счету, ему было все равно, на какую тему вести лекцию.
– Такие опыты проводились во многих странах. Немцы во время войны…
– Нацисты?
– Нет, сейчас я говорю не о Второй мировой войне, а о Франко-прусской. Можно сказать, что именно та война положила начало глобальным опытам по применению лекарственных препаратов в военных целях. Немцы кололи солдатам морфий, сделанный из опия. Он помогал бойцам выдерживать изматывающие длительные марш-броски и переносить тяготы походов. Морфий помог им победить. Но с войны домой вернулись целые полки наркоманов-морфинистов. Французы, кстати, извлекли урок из поражения.
– Тоже стали колоть морфий? – поинтересовался Алекс.
– Нет. Они попытались перенять опыт африканских воинов в одной из своих колоний. Секрет выносливости некоторых туземных племен таился в плодах Колы. Эти орехи действовали, как мощнейший стимулятор. Французы на их основе решили разработать новый препарат для военных. Они не учли существенный побочный эффект – мощное сексуальное возбуждение. В итоге подразделения превращались в стада похотливых обезьян, командовать которыми было совершенно невозможно. Дюбуа откашлялся и продолжил: – В конце Второй мировой войны нацистское руководство предпринимало отчаянные попытки изменить ход войны, используя порой самые экзотические эксперименты. Всем известны истории о немецких подводных лодках, совершавших боевые походы к берегам Африки и Америки. Но не всем известно, что для того, чтобы выдерживать такие длительные рейды, длящиеся неделями, а то и месяцами, экипажи употребляли наркосодержащие препараты, предназначенные для снижения стресса, утомляемости и повышения работоспособности. Одна таблетка, призванная сделать из немецких солдат бесстрашных супербойцов, содержала пять миллиграмм кокаина, три миллиграмма первитина, пять миллиграмм эукодала, а также синтетический кокаин, производившийся в то время немецкой компанией Merk и применявшийся летчиками-истребителями кайзеровского воздушного флота еще в годы Первой мировой войны как тонизирующее средство для дальних полетов.
– Что такое первитин? – спросил Алекс.
За Дюбуа ответил Миллер:
– Другое название – метамфетамин. Наркотическое средство искусственного происхождения. Вызывает у
– Верно, – кивнул Дюбуа. – Но военная медицина не стояла на месте и в других странах. Японские военные медики во время оккупации Китая разработали боевой стимулятор «хиропон», который позже стал известен под названием «кошачьи глазки». После инъекции солдат начинал видеть в темноте, терял чувство страха и долго не чувствовал усталости.
– Побочный эффект был? – спросил Алекс, вспомнив рассказ Уилларда.
– Куда без него? Передозировка превращала обычного человека в машину для убийств. Вчерашний крестьянин с криком «банзай!» бежал в атаку словно потомственный самурай. Последствия были еще серьезней, чем у немцев после Франко-прусской войны. Наркотик хлынул внутрь Японии, и более двух с половиной миллионов японцев «подсели» на «кошачьи глазки».
Алекс понял, что он на правильном пути, и кивнул Дюбуа:
– Продолжайте, пожалуйста.
– После Второй мировой войны такие опыты стали проводиться почти во всех странах. Во время войны в Афганистане советские ученые тоже разработали новое лекарство для солдат. Правда, кроме снятия усталости, оно сильно повышало агрессивность.
– Не думаю, что советские генералы считали этот эффект побочным, – криво усмехнулся Миллер, – им было наплевать на отрезанные головы моджахедов и другие зверства, творящиеся далеко в горах.
– Можно подумать, – ответил на это Француз, – американцы в Корее и Вьетнаме вели себя по-джентльменски.
Алекс насторожился. Может, Дюбуа что-то знает о тех событиях?
– Не ровняй нас с коммунистами! – резко бросил Миллер.
– Успокойся, никого я не ровняю. Просто считаю, что в ЦРУ сидят не менее циничные сволочи, чем в КГБ.
– Так как насчет опытов американских ученых? – вмешался Алекс.
– Проект «МК-УЛЬТРА». Слышал?
– Да. То есть… Нет. Точнее – слышал, но не знаю, в чем там суть.
– Многие материалы давно рассекретили. Ты можешь прочитать их в нашей базе данных.
– Француз, перестань забивать ему голову ерундой, – нахмурился Миллер. – У него и так там бардак творится. А ты, студент, давай за файлы садись. Только не за «Х-файлы», а за обычные, криминальные.
Алекс кивнул, но решил задать Французу еще один вопрос:
– У вас нет очевидцев проекта «МК-УЛЬТРА»?
– Чего нет, того нет.
– Так, Малдер, – перебил их Миллер. – Когда я уйду на пенсию, можешь ловить зомби и сатанистов, сколько твоей душе угодно. Хоть инопланетян «мочи» на Саут Сайде. А пока… Ты дела собираешься принимать?
– Да, сэр! – рявкнул Алекс, подмигнув Французу.
Глава 7
Новая улика
Вечером Алекс поехал в госпиталь. Хождение по разным больницам уже успело стать для него привычным ритуалом. У входа стоял тюремный автобус, из которого дюжие охранники выгружали носилки, на которых лежал стонущий человек со вспоротым животом. Раненый вместе с носилками был обмотан длинной металлической цепью. Рядом стояли два угрюмых полицейских. Санитар выкатил больничную каталку. Полицейские открыли маленькие замочки и не спеша принялись разматывать цепь, тут же прикручивая ее к каталке.