Цирк уродов
Шрифт:
– Испокон веков сильные мира сего хотели иметь в своем распоряжении суперсолдат: преданных, не знающих усталости и способных без сна и отдыха выполнять боевые задачи. Причем делать это любой ценой.
– Положить кучу врагов и остаться в живых? – спросил Алекс.
– Нет, вы не поняли, молодой человек…
– Меня убивает твой менторский тон, Француз, – встрял Миллер.
– Не мешай мне, – раздраженно отмахнулся Дюбуа. – Так вот, я сказал – любой ценой. Значит, даже ценой собственной жизни, которая во все времена всеми военачальниками ценилась недорого. Умереть, но выполнить задание. Но
– И каким же образом они преодолевали страх смерти?
– На протяжении тринадцати веков японцы создавали собственную концепцию жизни и смерти, отличную от других народов. Например, у христиан самоубийство считается тяжким грехом, после которого они гарантированно попадут в Ад. А самурая после смерти ждал тот же самый мир, в котором он привык жить. Достойная смерть являлась надежным залогом того, что в новой жизни все сложится не менее удачно, чем в прошлой. Все естественные человеческие чувства отступали на второй план. Жизнь и смерть самурая были подчинены единственному непререкаемому закону – закону чести. Главными добродетелями были преданность сегуну и готовность в любой момент сложить за него голову. И готовность самопожертвования сохранялась до недавнего времени. Уверен, ты слышал, как во время Второй мировой войны пилоты-камикадзе атаковали американские корабли? Самолеты грузились бомбами, и пилот должен был выполнить одну самоубийственную миссию – долететь до вражеского крейсера и врезаться в него.
– Получается, для создания суперсолдат нужна особая религия? – усмехнулся Алекс.
– Нет, конечно. Были воины, слава о которых дошла до нас сквозь века, и религия при этом играла последнюю роль.
– Кто?
– Спартанцы.
– Великие воины!
– Это была нация убийц, не жалевшая ни себя, ни других. Они жили войной. Когда мальчикам исполнялось семь лет, их забирали из дома и отправляли в военный детский лагерь. Там их в течение двенадцати лет с помощью жесточайших тренировок и истязаний превращали в настоящих терминаторов, которые ни к чему, кроме войны, не были приспособлены. Спартанцы испытывали презрение к смерти. Потому что гораздо страшнее смерти было обвинение в малодушии.
– Какой же ты болтун, – недовольно заметил Миллер.
Алекс задумался. Рассказ Француза был интересен, но это совсем не то, что он искал.
– Для воспитания не боящихся смерти самураев и спартанцев требовались многие годы, – сказал он. – А меня интересуют более быстрые способы превращения обычных людей в суперсолдат.
– Я как раз собирался к этому перейти, – кивнул Француз. – Давным-давно, на Востоке…
– Звучит, как начало сказки.
– Так вот, жил в те времена Хасан ибн-ас-Саббах по прозвищу Старец Горы. Он утверждал, что его слуги могут служить ему не только при жизни, но и после смерти.
– Говорить все мастера, – хмыкнул Миллер.
– Но в данном случае это была правда. По крайней мере, он представил убедительные доказательства. Однажды в выстроенную им крепость приехал посол от одного из христианских монархов. Оглядев крепость, он сказал, что стены выглядят не столь уж неприступными. На что Старец Горы ответил, что сила крепостей не в стенах, а в тех, кто их защищает. После этих слов он сделал знак одному из своих стражников, и тот, не раздумывая ни секунды, бросился
– Не понимаю…
– Гость с Запада тоже не мог понять, что является причиной такой преданности, – загадочно улыбнулся Дюбуа.
– Так в чем же было дело?
– Воины Старца верили, что после смерти во имя своего хозяина они попадут в рай.
– Ну, это не ново, – снова вмешался Миллер. – Католики тоже рай после смерти обещают.
– Ты не понял, старик. Дело не в вере. Они сами, своими глазамивидели этот рай.
Удовлетворенно оглядев недоверчивые лица, Француз продолжил:
– Старец приглашал к себе на ужин перспективных юношей и спрашивал, желают ли они увидеть рай. Как вы понимаете, хотя до конца в это никто не верил, искушение было слишком велико. После кальяна с гашишем гость засыпал. А просыпался в великолепном саду, наполненном пением экзотических птиц. На берегу чистого ручья стояли столы с утонченными яствами и напитками, вокруг которых танцевали прекрасные девушки в полупрозрачных одеждах. Они приближались к юноше и выполняли все его пожелания, сколь бесстыдными они ни были. Дав парню провести в этом прекрасном наркотическом сне некоторое время, чтобы удовлетворить все его мыслимые и немысленные желания, его снова усыпляли.
– Гениально, – прошептал Алекс.
Миллер хмыкнул. Было видно, что рассказ его тоже заинтересовал.
– Проснувшись, парень видел перед собой унылую серую реальность. На вопрос Старца, хочет ли парень снова попасть в рай, он отвечал: «Конечно! А что для этого нужно сделать?» «Беспрекословно повиноваться мне! Ты готов?» Ответ был очевиден: «Приказывай, мой господин!» Вот так у Хасана ас-Саббаха появилась небольшая армия преданных людей, мечтающих умереть по его приказу. Ведь только такая смерть гарантировала им попадание в тот блаженный рай, где он уже побывал однажды. Так что, стоило очередному владыке или военачальнику подумать о ликвидации зловещего Старца, как его тут же находили с кинжалом в затылке. Ассасинов, как их стали называть в Европе, ничто не могло остановить. Бессильны были огромные армии, высокие крепостные стены и горы золота. Не боясь смерти, убийцы находили подход к жертве и приводили приговор в исполнение.
– Первая в истории база террористов, – пробормотал Миллер. – Я даже не сомневался, что все это дерьмо началось на Ближнем Востоке.
– И первое в истории использование наркотика для создания суперсолдат, – добавил Алекс.
– Можно и так сказать, – кивнул Дюбуа и продолжил: – Грозная слава об испытывающих презрение к смерти безжалостных убийцах быстро распространилась по всему Востоку. Ассасинов боялись все: европейские короли, индийские магараджи, султаны и цари.
– Получается, все держалось на желании ассасинов попасть в рай?
– Не только. Страх связывал их еще крепче. Однажды Хасан велел, чтобы в его покои явились два десятка ассасинов. Они вошли и увидели на полу блюдо с отрубленной головой в луже запекшейся крови. «Это Джамшид, – сказал Старец. – Он предал меня и сейчас мертв. Но и по ту сторону жизни он пребывает в моей власти. На время я верну его к жизни, и он расскажет вам, куда попадают люди, посмевшие противиться моей воле». Он сказал волшебные слова, и голова ожила! Она подробно рассказала воинам о тех ужасах и муках, которым Джамшид подвергается на том свете. Потрясенные ассасины удалились.