Цирк проклятых
Шрифт:
43
В конце концов, я надела платье, у которого талия приходилась мне на бедра. То, что оно было на три размера больше, роли не играло. Туфли — любые, даже на высоких каблуках, лишь бы не босиком. Ричард включил в салоне отопление, поскольку от его пальто я отказалась.
Мы уже ссорились, и даже до первого свидания. Даже для меня это рекорд.
— Ты осталась жива, — сказал он в семнадцатый раз.
— Но какой ценой?
— Я считаю, что любая жизнь бесценна. А ты?
— Не надо
— Он спас тебе жизнь.
Кажется, на этом его аргументы истощились.
— Но он это сделал не для того, чтобы меня спасти. Он это сделал, чтобы я стала его рабыней.
— Человек-слуга — не раб. Скорее почти наоборот. У него почти не будет над тобой власти.
— Но он может шептать в мое сознание, вторгаться в мои сны. — Я покачала головой. — Ты даешь ему себя обмануть, Ричард.
— Ты ведешь себя неразумно, — сказал он.
Это уже было слишком.
— Это ведь на моей разрезанной руке кормился Мастер города! Ричард, он сосал мою кровь!
— Я знаю.
В его голосе при этом что-то прозвучало необычное. До меня дошло.
— Ты на это смотрел, сукин ты сын!
— Нет, все было не так.
— А как?
Я сидела, скрестив руки на животе, и сердито смотрела на Ричарда. Вот, значит, чем держит его Жан-Клод. Он маньяк, который любит подглядывать!
— Я хотел быть уверен, что он сделает только то, что нужно для спасения твоей жизни.
— А что он еще мог сделать? Он же сосал мою кровь, черт возьми!
Ричард вдруг стал пристально всматриваться в дорогу, чтобы не глядеть на меня.
— Он мог тебя изнасиловать.
— Ты сам сказал, что у меня из носа и глаз текла кровь. По мне, это не слишком эротично.
— Его возбуждает любая кровь.
— Ты серьезно? — выкатила я на него глаза.
Он кивнул.
У меня вдруг похолодели ноги.
— Почему ты думаешь, что он собирался меня изнасиловать?
— Ты проснулась на черном покрывале. Сначала было белое. Он тебя на него положил и стал раздевать. Снял с тебя платье. Кровь была повсюду. Он мазал ею свое лицо, пробовал на вкус. Другой вампир подал ему золотой нож.
— Там еще были вампиры?
— Это было как ритуал. Кажется, публика была его важной частью. Он вскрыл тебе запястье и стал пить, но руками… Он трогал твою грудь. Я ему сказал, что привез тебя, чтобы ты осталась жива, а не чтобы он тебя насиловал.
— Значит, это действительно далеко зашло?
Ричард внезапно затих.
— Как это было?
Он затряс головой.
— Расскажи мне, Ричард. Я требую!
— Жан-Клод поднял лицо, залитое кровью, и сказал: «Я так долго ждал не для того, чтобы взять силой то, что я прошу ее отдать по собственной воле. Это искушение». Потом он посмотрел на тебя, Анита, и что-то было такое в его лице… Страшное до чертиков. Он всерьез
— Вампиры не знают любви.
— Ты уверена?
Я посмотрела на него и отвернулась. И смотрела в окно, где уже угасал день.
— Вампиры не могут любить. Не умеют.
— Откуда ты знаешь?
— Жан-Клод не любит меня.
— Может быть, любит, насколько это для него возможно.
Я покачала головой:
— Он купался в моей крови. Он взрезал мне руку. Это не то, что я назвала бы любовью.
— Может, он назвал бы.
— Мне это полностью чуждо.
— Отлично, но признай, что он тебя, быть может, любит, насколько это ему доступно.
— Нет.
— Тебе страшно подумать, что он тебя любит?
Я изо всех сил смотрела в окно. Мне не хотелось говорить на эту тему. И весь этот проклятый день мне хотелось бы отмотать назад.
— Или тебя пугает другое?
— Я не понимаю, о чем ты говоришь.
— Понимаешь.
И он говорил очень уверенно. Но он не мог знать столько, чтобы быть так уверенным.
— Скажи это вслух, Анита. Скажи, и это уже не будет так страшно.
— Мне нечего говорить.
— Ты хочешь сказать, что никакой частью своего существа его не хочешь? Что никак не отвечаешь на его любовь?
— Я его не люблю, и в этом я уверена.
— Но?
— Ты назойлив, — сказала я.
— Да, назойлив, — ответил он.
— Ладно, меня к нему тянет. Это ты и хотел услышать?
— Насколько тянет?
— А это не твое собачье дело.
— Жан-Клод предупредил меня, чтобы я держался от тебя подальше. И мне хочется знать, чему я мешаю на самом деле. Если тебя к нему тянет, может быть, мне стоит действительно отойти в сторону.
— Ричард, он монстр. Ты его видел. Я не могу любить монстра.
— А если бы он был человеком?
— Он себялюбивый и расчетливый мерзавец.
— Но если бы он был человеком?
Я вздохнула:
— Тогда бы, может быть, что-нибудь и вышло бы, но Жан-Клод и живой мог бы быть жутким сукиным сыном. Нет, я не думаю, что это помогло бы.
— Но ты даже не собираешься пробовать, потому что он монстр.
— Он мертвец, Ричард, ходячий труп. Не важно, насколько он красив, насколько он меня манит, он все равно мертвец. С трупами я не встречаюсь. Должны же быть у девушки какие-то правила.
— Значит, трупы исключаются.
— Исключаются.
— А ликантропы?
— А что? Ты хочешь сосватать меня своему другу?
— Просто интересуюсь твоими правилами.
— Ликантропия — это болезнь. Последствия нападения. Нельзя же обвинять жертву изнасилования.
— То есть ты не отвергаешь возможность романа с оборотнем?
— Никогда не было.
— С кем ты еще не будешь встречаться?
— С теми, что никогда не были людьми, — начнем с этого. А вообще я об этом не думала. Откуда такой интерес?