Цирк мертвецов
Шрифт:
— Мы сдавали квартиры самым разным девушкам, — рассказала она Джину, когда он пришёл к ней. — Хорошим девушкам, плохим девушкам, вдовам, сиротам, сбежавшим из дома подросткам, молодым мамочкам, бледным восходящим звёздочкам, просто обычным девушкам, которые искали сносное жильё.
Джин отметил:
— Она работала дома секретарем и назвала это «У Мелани». В основном, она печатала сценарии.
— Мой второй муж писал сценарии. Его звали Леонард Льюис. Их запрещали. «У Мелани» говорите… — Тут Лилиан Ортман постучала морщинистыми пальцами по ручке инвалидного кресла. —
Джин рассказал Ортман, что он сегодня уже был в Аргиле и разговаривал с её сыном Марком.
— Я попросил его показать мне домовую книгу, но он ничем не смог мне помочь.
— Он был пьян? Конечно, был, — сказала она, понимающе глядя на Джина. — Он всегда пьян, пьёт всю ночь со своими женоподобными приятелями, которые творят что хотят. Меня тошнит от этого, — Лилиан тяжело вздохнула. — Не обращайте внимания. Я злюсь оттого, что просто хочу увидеть внуков. Марк — хороший мальчик. Он просто такой, какой есть.
Перед отъездом Джина из «Аркадии» Лилиан Ортман пообещала, что она позвонит своему сыну. Она сказала, что заставит Марка прислать ему всё, что надо. Потом она спросила Джина, почему он так уверен, что Мелани Новак снимала квартиру именно в особняке Аргил.
— Я нашёл одного из её клиентов, — ответил Джин. — Сценариста. Он мне и сказал.
Лилиан Ортман кивнула и пристально посмотрела на Джина. Она была необычайно возбуждена, казалось, какая-то мысль не даёт ей покоя.
— Вы очень дотошный человек, не так ли, мистер Бёрк?
— Да.
— Напомните мне ещё раз дату.
— С июля по сентябрь 1967 года.
— А потом куда она уехала?
— Я не знаю. Она исчезла, — ответил Джин. — Поэтому бы я хотел знать имена всех жильцов, которые жили там в то же время. Может быть, кто-нибудь что-нибудь знает.
— Лето 1967 года, — сказала Лилиан Ортман, глядя вдаль, на её лице появилось меланхоличное выражение. — Да, я помню то лето. Все эти молодые парни и девушки, которые вели себя так свободно, они танцевали на улицах и в парках. Это было такое счастливое время.
— Но не для всех, — заметил Джин.
— Да, наверное. Но оно было таким для меня, — произнесла Лилиан Ортман, касаясь его руки. — Вывезите меня, пожалуйста, в сад. Хочу почувствовать тепло полуденного солнца.
Тем вечером Джину позвонил его брат. Абсолютно пьяным голосом он сообщил, что прилетает в Лос-Анджелес в понедельник и что ему предстоит неделя встреч.
— Я вношу последние поправки в сценарий, — рассказал он Джину- Как только я закончу, актёры получат его вместе со строгими указаниями.
— Похоже, что на этот раз фильм всё-таки снимут.
— Ну да, может быть. Чёрт их знает, — без особого энтузиазма ответил Рэй. — Я уже проходил через это.
И это была правда. Дважды Рэй писал сценарии для фильмов, до начала их съёмок оставались считанные недели, когда от них внезапно отказывались. Первый раз на «Парамаунт» уволили главного постановщика, и работа над всеми его картинами, находящимися в производстве, была временно приостановлена. Через своего агента Рэй попытался добиться продолжения съёмок, но новый режиссёр испугался,
Через два года Рэй написал интересную пьесу под названием «Сумеречный человек», леденящую кровь историю о маленьком мальчике, его маме и серийном убийце, который выдавал себя за странствующего чародея. «Юнивёрсал» предложила сценарий режиссёру Хэлу Эшби, а сам Мик Джеггер согласился играть роль убийцы Гудини. В Луизиане уже монтировали съёмочные площадки, и тут Эшби пришли в голову новые мысли по поводу сценария. Он предложил добавить нового героя и изменить сюжет, сделав его более закрученным, что показалось бессмысленным Рэю и студии.
Джеггер, которого к тому времени разочаровала его длинная роль, требовавшая к тому же южного акцента, отказался от неё, сославшись на пункт в договоре, по которому любые изменения в сценарии должны были быть согласованы с ним. На следующий день «Юнивёрсал» закрыла картину.
— Я же рассказывал тебе об этих павлинах, — произнёс Рэй. — Они будут кормить тебя завтраками до смерти. Я не верю ни единому их слову. Если этому суждено случиться — это случится.
— Где ты собираешься остановиться?
— В отеле «Беверли-Хиллз». Я заказал номер с двумя спальнями. Луи прилетает.
— Луи? — удивился Джин. — А я думал, что он играет в спектакле.
— Он играет. Он начался неделю тому назад, — ответил Рэй и пояснил: — Он блестяще сыграл роль Хосса в не бродвейском мюзикле по роману Сэма Шэпарда [103] «Зуб преступности», это вызвало волну откликов в «Нью-Йорк Тайме» и «Виллидж Войс». Луи сейчас нужен всем. Уильям Моррис собирается отвести его на кастинг на роль пилота на Эн-би-си. Они будут снимать какой-то рекламный фильм.
103
Sam Shepard (p. 1943) — драматург и актёр. Автор более 40 пьес, за одну из которых — «Погребенное дитя» («Buried Child») — в 1979 г. был удостоен Пулитцеровской премии.
— Здорово, — ответил Джин.
— Давайте поужинаем все втроём.
— Посмотрим.
— Что значит «посмотрим»? К чёрту «посмотрим»! Ты, я и Луи. В четверг.
— Ты пьян, — сказал Джин.
— И что? — заорал Рэй. — И что, чёрт подери?
— Позвони мне, когда прилетишь, — не вполне искренне произнёс Джин и ещё несколько секунд просто смотрел на трубку, прежде чем повесить её на рычаг.
Внезапно в доме воцарилась абсолютная тишина, Джин слышал своё дыхание. Он нервничал и был слегка напуган, потом прикурил сигарету и открыл стеклянные двери, выходившие на крыльцо. Прохладный ветерок подул в лицо, он закрыл глаза и прислушался к своему дыханию в темноте. Тут его мысли словно бы отделились от него, он как будто стал посторонним в своём собственном сне. С удивлением и даже с изумлением он видел отрывки из своей жизни, прошлой и нынешней, и ему казалось, что они смешались и превратились в одно целое, словно корни деревьев, сплетённые под землёй.