Циклопедия
Шрифт:
— Невозможно! Идите!
Нам ничего не оставалось, как выйти в коридор. Дверь за нашими спинами с шумом захлопнулась.
— Ну, хоть одним глазком! — зашипел Мусор, упав на пол и прильнув глазом к щели под дверью.
Из щели черными клубами повалил дым. Мусор закашлялся и встал.
— Вот ирод! Такое зрелище не дает посмотреть!
— Я все слышал, — донеслось из-за двери. — За ирода ответишь!
Я махнул рукой.
— Пошли на кухню, чайку выпьем с бутербродиками.
— А водка есть? — спросил Мусор, почесывая подбородок.
— Ты же не пьешь!
—
Впрочем, Мусор никогда и ни при каких обстоятельствах не считал виноватым себя. Даже когда он изобрел под Новый год петарду особого типа и дальнего радиуса действия, запулил ее с моего балкона и попал в случайного водителя, сидевшего за рулем такси, оказался виноватым я. Дескать, зачем позволил ему (Мусору) стрелять с балкона, ты же знаешь, Витек, что я (Мусор) человек неуравновешенный и, как только вижу балкон, мне сразу хочется с него стрельнуть или, в крайнем случае, что-нибудь в кого-нибудь кинуть! То же самое он говорил Севе, когда выпивал чересчур много и долго не мог попасть ключом в замочную скважину двери в свой туалет. Зачем Сева притащил бутылки с водкой? Ну и что, что деньги давал лично Мусор? Разве Сева не знает, что Мусор человек неуравновешенный…
— Ирдик не пустит, — весомо сказал Яркула. — Это еще тот джинн. Я его знаю. Когда в магазин новый товар завозят, Ирдик запирает все двери, закрывает ставни и проводит бухучет! Туда даже чревовещательный бас сунуться не может.
— Я сам не хочу туда соваться, — буркнул из-под потолка бас Миши Кретчетова. — Больно надо следить за тем, как джинн пересчитывает куриные окорока.
Сева вздрогнул и стал лихорадочно осматривать коридор. Некоторое время он подозрительно вглядывался в черное пятнышко над дверью в туалет, потом вздохнул и, не добившись видимых результатов, вновь принялся за свое любимое занятие — мять в руках шапку.
Вампир обвел глазами коридор, взгляд его упал на лежащих без сознания милиционеров. На лице вампира отразилось выражение крайней брезгливости к людям в погонах, да, пожалуй, и к людям вообще.
— Может, убрать их куда-нибудь? В туалет, например, чтобы глаза не мозолили?
— А как мы сами потом в туалет ходить будем? — спросил Мусор. — Нет уж, давайте в ванную.
— Только сначала я.
Я прошмыгнул в ванную комнату, скинул полотенце и быстро оделся в старую одежду. А то негоже перед существами всякими в чем мать родила щеголять.
Не успел я застегнуть рукава рубашки, как в ванную вломился лиловый от натуги Сева, тянущий одного из милиционеров за ноги. Следом пыхтел Мусор, проделывающий то же самое со вторым милиционером. Яркула из коридора давал ценные указания и аккуратно держал милицейские фуражки за козырьки на вытянутых руках.
— Куда его? — прохрипел Сева, стряхивая со лба капли пота.
— Я почем знаю? Клади здесь, под ванну.
Я поджал ноги, давая Севе возможность совершить хитрый маневр, в результате которого милиционер оказался втиснутым между кафельным полом и ванной. Для второго там, правда,
— Так-то лучше.
Мы вновь вышли в коридор.
— Надо бы дверь защитить, — сказал Яркула, пристально разглядывая мою дверь, — от взлома, скажем. А то вздумается кому-нибудь вломиться без нашего ведома…
— Поддерживаю, — согласился Мусор. — Хватит с нас внезапных гостей. Может, сразу и на окна наложить чего-нибудь? Тоже от взлома?
— На окна у меня могущества не хватит, — покачал головой Яркула, отчего-то делая ударение именно на слове "могущество". — А вот на дверь — пожалуйста.
Он подошел к двери и размашистыми движениями начертил на деревянной поверхности странные светящиеся символы. Символы зашипели, словно хотели как можно крепче въесться в дерево. От них повалил к потолку серый дымок.
— Теперь ни одна свол… ни один циклоп не пробьется! — довольно сказал Яркула. — Пошли на кухню. Чай пить.
— А водочки у тебя никогда не было, — огорченно начал Мусор. — Вечно мы к тебе со своей тарой приходили.
— Ты бы еще вспомнил, как спирт гнал у меня на кухне, — отмахнулся я. — Ты же год как не пьешь. Какие претензии?
— Большие! — Мусор развел руки, показывая, какие именно претензии. — Огурцы хоть соленые есть?
— Об чем речь, господа? — вмешался Яркула. — Будет вам и водочка, и огурчики, и хлеб с маслом! Сейчас мигом организуем.
— Бесплатно? — оживился Мусор, любящий не только выпить, но и закусить на халяву.
— За счет вон его, — Яркула кивнул в сторону комнаты. — Я умею подделывать джинновскую подпись. Только… тсс, ему ни слова!
— Будем молчать как рыбы! — кивнул Мусор и ткнул меня локтем под ребра.
Мы с Севой согласно закивали.
— Т-только хлеб с икрой, пож-жалуйста, — попросил Сева, от волнения вновь начав заикаться с новой силой и распространяя вокруг себя неистребимый запах чеснока. А я уж и подзабыл, честно признаться, об обещанном угощении.
Мы прошли на кухню. Помимо грязной посуды, оккупировавшей раковину, оказалось, что мой холодильник пуст, как сейф после раздачи зарплаты. Одинокий паук, свисавший с занавески, при нашем появлении поспешил убраться под потолок. Яркула же, увидев паука, ощерился и попытался схватить бедное насекомое зубами в полете, но промахнулся и чуть не опрокинул себе на голову карниз.
— Инстинкты! — пояснил он, потирая челюсть, которой звонко задел батарею, — Ничего не могу с собой поделать. От прадедушки достались. Он начинал с насекомых, потом перешел на домашних животных и только потом на свиней.
— А вот знакомый мой, Андрюха Попов… — начал было Мусорщик, но быстро замолк, поелику прямо перед ним возникла небольшая бутыль с мутной жидкостью, отдаленно напоминавшей перебродивший квас, с кусочками хлеба, плавающими у горлышка.
Сей устрашающий вид, тем не менее, существенно поднял моему фанатичному другу настроение. Пробормотав нараспев: "Водочка бывает разная: белая, синяя, красная", Мусорщик стал оживленно отдирать пробку.