Циклопедия
Шрифт:
— Как это выдумали? Я самый что ни на есть настоящий вампир! У меня даже справка есть от доктора Сихвухи и квитанция из роддома, где я родился!
Засунув томик фантастики под мышку, я вышел в основное помещение.
Здесь было еще темнее. Тихо журчала вода в раковинах и — бачках.
Я подошел к дверям и, приложив ухо, прислушался. Из-за дверей ничего подозрительного не доносилось.
Из комнатки высунулся Ирдик и показал мне вытянутый большой палец.
— Мы надеемся на тебя, Витя! Давай, не дрейфь!
— А вы действуйте
Ирдик непонимающе мигнул (ну что с них взять, с джиннов; даже не знают, кто такой Шварценеггер) и скрылся в комнатке.
Стараясь не думать о том, что меня ждет в случае неудачи, я тихо провернул замок. Из комнатки позади меня донесся слегка приглушенный, но от этого не менее возбужденный бас Миши Кретчетова:
— Нуте-с, господа, делаем ставки! Двенадцать к одному, что многоуважаемому Витьку сейчас оторвут кое-что пониже пояса! Принимаются также ставки на то, убегут ли вампир с джинном, что сделают с Мусором, когда поймают, сколько зубов выбито у Канта и сколько еще выбьют…
Глубоко вздохнув, я опустил ручку и слегка приоткрыл дверь…
На улице у входа меня, естественно, ждали. Парочка циклопов стояла спиной к дверям, натянув шляпы на лысые головы и засунув рукив карманы. Само собой, такой наглости от запертых в туалете людей и нелюдей циклопы не ожидали. Оно и к лучшему.
Не давая им времени обернуться на тихий скрип отворяемой двери, я кинулся к циклопам и врезал ближайшему книгой по голове. Отечественные фантасты сработали на сто процентов удачно! Циклоп уж на что был низенький и сутулый, стал, кажется, еще ниже. Коротко икнув, он рухнул боком в снег. А я уже подбежал ко второму и вновь замахнулся книгой. На этот раз помощи наших писателей не понадобилось. Циклоп закричал что-то невразумительное насчет моей мамы и рухнул лицом в сугроб, смешно загребая ручонками снег. Любоваться им времени не было. Из-за угла туалета уже выворачивала пятерка циклопов в развевающихся плащах.
Я кинулся наперерез еще одной группе, бежавшей через дорогу.
— Мусор! Беги! Мусор, засада!! — заорал я на ходу, приближаясь к скамейке.
Мусор, почти дошедший до конца парка, остановился. На лице его блуждала загадочная улыбка.
— Вить, сантехника дома нет! Я стучал, стучал, — закричал он, сложив руки рупором.
— Беги, мать твою!
— Чего? От кого?
Мусор огляделся по сторонам, но, похоже, так никого и не увидел. Циклопы за его спинами строили мне гримасы и показывали кулаки. Один даже приподнял уголок шляпы и похлопал себя по лбу ладонью, выражая тем самым полнейшее ко мне презрение.
Столь откровенного издевательства над своей скромной персоной я стерпеть не мог! Да, я допускаю, что Мусор плевал мне в душу, когда заставлял рубить голову ни в чем не повинному человеку. Я могу пропустить мимо ушей замечание Севы, что у меня тыщу лет не убирали в квартире. Я даже, положа руку на сердце, могу
Размахнувшись, я швырнул в циклопа книгу. Мусор, стоявший несколько ближе, выкатил глаза и собирался было покрутить пальцем у виска, но книжка врезалась ему в живот, и они оба (имеется в виду книжка и собственно сам Мусор) упали в снег. Вернее, Мусор не упал, а согнулся в три погибели.
В голове моей зашипело, заклокотало и вдруг сквозь частые помехи раздался искаженный голос Ирдика:
„Мазила! Кто так кидает!“
С кем не бывает? Я, между прочим, с детства слегка близорук, а в баскетбол вообще играть не умею ввиду того, что в кольцо не попадаю даже с мизерного расстояния…
„А в мысли вы влезать все еще умеете?“ — подивился я.
„Это же не колдовство, а настоящий научный феномен! — сказал Ирдик в левом ухе. — Правда, из-за снега связь плохая, ср… вается…“
В ушах зафонило. Похоже, попытался влезть кто-то еще. Вдалеке раздался голос Ирдика, чтото кому-то втолковывающий, затем женский голосок пронзительно завопил:
„Да я тебе волосы выдеру, кобель паршивый! Ишь, на старости лет по стриптиз-барам шляться надумал! Я тебе такой стриптиз устрою, до конца в холодном поту просыпаться будешь…“
На самом интересном месте телепатическая связь прервалась. Я посмотрел на шамана.
Тот, в свою очередь, смотрел на меня. Кант, сидевший около него, показал мне большой палец.
— Эй, ты! Ну-ка освободи НЕфилософа, а то я за себя не отвечаю! — закричал я страшным голосом.
Шедший неподалеку старичок с пакетом остановился и посмотрел на меня, как смотрят молоденькие девушки на маньяка-насильника. Для него-то Кант и циклопы оставались невидимыми. А я швырялся книгами в прохожих и орал в воздух.
— Фильм снимаем, дедушка, — брякнул я, отмахиваясь от него как от назойливой мухи. — Уйдите-ка, а то кадр загораживаете.
Дедушка подозрительно заоглядывался в поисках камеры.
— У нас скрытые съемки, с натуры, — ответил я на его немой вопрос.
Циклопы, видя, что я убегать не собираюсь, всей гурьбой перешли на шаг и приближались медленно, но неотвратимо.
— Про партизан? — оживился дедушка и ткнул себя в грудь, где из-под пальто выглядывал ряд орденов.
— Про фашистов, — ответил я, — и про новых русских!
Дед, услышав про новых русских, скривился и сплюнул на дорогу.
— Недобили мы вас в далеком тридцать седьмом! Был бы пистолет, сейчас бы каждого к стенке и в затылок!
— Идите, дедушка, — посоветовал я, — а то оператор из кустов выйдет. А он, когда злой, не смотрит, тридцать седьмой год или две тысячи второй, понимаете? Ноги переломает и все.
Заслышав про оператора, дед скрылся за поворотом со скоростью торпеды.