Циклопедия
Шрифт:
— Ладно, допустим, вы не можете колдовать воду. Но воды же здесь море! Шесть унитазов и шесть кранов! Пей не хочу! А еще вы можете превратиться в дракона, медведя, я не знаю, в Годзиллу, наконец!
— Для этого простор нужен! — заметил Ирдик. — А с водой ты прав. Тогда я не понимаю, в чем смысл?
Я вновь посмотрел в окно. Циклопы, бродившие по парку, стали расходиться в стороны, уступая место кому-то… кто шел в нашу сторону…
На первый взгляд это тоже был циклоп. Только без плаща и шляпы. Из одежды
Редкие прохожие шарахнулись в стороны. Многие в панике побежали кто куда. Но в целом, кажется, циклопов мало кто замечал…
Циклоп шел, потрясая этой самой клюкой и выделывая руками всевозможные выкрутасы. Кажется, он еще что-то кричал, но нам не было слышно. Подойдя к скамейке, на которой сидел Кант, циклоп присел на краешек и вознес руки к небу.
И небо не замедлило отозваться. Где-то оглушительно загрохотало, и на землю обрушился снег. Такого плотного снега, скажу я вам, мне не доводилось видеть давно. Циклопы мгновенно исчезли из поля моего зрения. На улице потемнело. Ирдик отпрянул от окна, зажав голову руками.
— О нет! Я догадался, что все это значит! — завопил он. — У них есть шаман!
— Шаман? А что страшного в шамане? Вы же сами… того…
Честно сказать, я не очень понимал причин возникшей паники. Тем не менее паника была налицо! Яркула, серый как мышь, рухнул на табурет и стал грызть ногти. Ирдик тряс головой и бормотал себе под нос нечленораздельные проклятия. От его лысой головы разлетались искорки света и, разбиваясь о стены, озаряли комнатку яркими вспышками. Спокоен был только Саныч. Он все еще дрых в углу, засунув под голову руку.
— Что страшного-то? — повторил я растерянно.
Яркула посмотрел на меня взглядом загнанного в угол бурундучка, причем ясно осознающего, что с ним сейчас сотворят.
— Это шаман! — сказал он. — А всем известно, что на земле нет сильнее чародеев, чем шаманы!
— Но шаман, если мне не изменяет память, — это тот, который управляет погодой!
— Он чародей!
— А вы…
— А мы на это не учились! — закончил Ирдик дрожащим голосом. — Мы только по специальности. Пара-тройка гипнозов, еду сотворить и все такое! Шаман же изучает искусство чародейства с детства! Он что хочешь сейчас сотворить может!
— Но ведь не сотворил еще!
— А это? — Яркула показал на окно, за которым снег, кстати, падать перестал.
Я вновь увидел скамейку, шамана и Канта. НЕфилософ сменил табличку на перчатки и теперь зябко ежился, пряча руки между колен. Циклопы в плащах кружили у дороги, словно хищные коршуны, ожидающие добычу.
И откуда у них столько плащей, интересно? Обчистили фабрику по производству плащей и широкополых
— Что он делает, Вить? — спросил Яркула. — Колдует?
— Кто, шаман? Машет клюкой и что-то кричит. А еще дрыгает ногами.
— Это существенный элемент шаманского чародейства! — выдохнул Ирдик. — Мы все умрем!
— Да что происходит-то? Он всего лишь изменил погоду!
— Ты не понимаешь! Смотри! — Ирдик взмахнул руками, крикнул пару слов и…
Из основного помещения раздался звук льющейся воды. Выглянув, я обнаружил, что все краны открыты, а бачки над унитазами мелко подрагивают. Вода в них, похоже, бурлила.
— И зачем было такое колдовать?
— В том-то и дело, что я хотел наколдовать горячий кофе с круассанами! — Ирдик взмахнул руками. — Теперь видишь, в чем заключается шамановское чародейство? Он лишил нас силы! Мы не можем сотворить то, что хотим. Получается полнейшая чепуха!
— А ну-ка дайте мне! — Яркула подпрыгнул, кувыркнулся через голову, едва не задев полки с книгами, и вдруг превратился во что-то совсем несуразное. У возникшего вместо вампира существа был слоновий хобот, кроличьи уши, тело бобра с плоским мокрым хвостом и крокодильи лапки, в одной из которых почему-то была зажата дымящаяся сигарета. От Яркулы остался только мудрый взгляд и густые брови.
— Видишь! — сказало существо, стряхивая с сигареты пепел небрежным движением пальца.
— А обратно?
— Обратно? — Существо почесало лапкой между ушами и попробовало вновь подпрыгнуть.
Раздался хлопок, и существо разлетелось по комнате тысячами мутных капелек. На том месте, где оно стояло, появилась темно-коричневая лужа, из недр которой вырывались бульбы, пузыри и зловонный, щекочущий ноздри пар.
— Ну и гадость эта ваша заливная рыба! — поморщился Ирдик, зажимая нос пальцами.
— Сами такие! — сказали из лужи, и оттуда, ну совсем как небезызвестный барон Мюнхгаузен, появился Яркула, тянущий себя за косичку. Оказалось, что ноги Яркулы застряли в стремени, а сам он сидит в седле. Под седлом обнаружилась лошадь серой в яблоках масти. Чуть только голова лошади показалась над лужей, та истошно заржала и попыталась сцапать зубами первую подвернувшуюся книжку.
— Что это такое, граф? — завопил Ирдик, отскакивая в сторону. — Уберите немедленно!
— Если б я мог, — кряхтел от натуги Яркула, вытаскивая себя за косичку еще выше. Наконец его голова уперлась в потолок, и тащить стало некуда. Лошадь показалась из лужи ровно наполовину. Тогда, изогнувшись, Яркула выдернул ноги из стремян. Лошадь не замедлила погрузиться обратно в лужу, огласив комнату напоследок истошным ржанием. Следом упал и Яркула. Правда, уже не в лужу, которая стремительно испарилась, оставив после себя мокрое пятно на линолеуме и не слишком приятный запах.