Цикл Молокин 1-3
Шрифт:
– И эти приобретения должны по праву принадлежать всем транам, - спокойнее, но так же убедительно добавил Септембер.
– Мои добрые друзья, с которыми я делю мое тепло! Я признаю справедливость ваших слов, - Гуннар, похоже, пал духом.
– Но как убедить транов сплотиться? Ведь они не признают слов. Они спорят только с ножами в руках.
– Значит вы должны добиться того же самого результата с ножами в руках, - в комнату вошла Колетта дю Кане. Она грациозно скользнула к дальнему концу стола, оперлась на него обеими руками и наклонилась вперед.
– Если убеждения и логики
– И она презрительно посмотрела на Этана и Септембера.
– Пока упоминались только прибыли и прочие материальные векш. Членство в Содружестве заставит вас стать более зрелыми личностями. Скоро вам уже не будут нужны ножи, чтобы вести полемику. Но, если вас постигнет неудача, - она сделала паузу для большего эффекта, - вы так и замерзнете в своем развитии, так и застынете, так и останетесь невежественными фермерами и вояками, - вы и ваши дети, которые вырастут без всякой надежды на лучшую участь!
Ветер настойчиво рвался в двери и иллюминаторы, и лишь его завывание нарушало тишину комнаты.
Гуннар заговорил, осторожно подбирая слова.
– Женщина, то, что ты сейчас сказала, могло бы быть оскорблением. Но я верю, что ты не хотела нас оскорбить, что ты хочешь нам добра. Да, то, что ты говоришь, правда.
– Несколько высокородных искоса посмотрели на Гуннара и затем переглянулись между собой. Прозвучало несколько обиженных слов и несколько угрожающих взглядов обратились к Колетте.
– Послушайте-ка вы, все, - за спиной Колетты возник силуэт.
Эльфа Курдаг-Влата казалась усатой амазонкой в плаще и легкой одежде. Ее полупрозрачные перепонки блеснули в свете масляных ламп и загорелись оранжевым огнем, когда она подняла руки.
– Каждым своим шагом, вы подтверждаете все, что говорит о вас земная женщина. Вас называют невежественными, а вы угрожающе рычите, как неразумные дети, пойманные на воровстве овощей.
– Мы согласны с тем, что ее слова справедливы, - проворчал один из высокородных на другом конце стола.
– Но она говорила это в такой форме… - Этан заметил, что, хотя Эльфа была наследницей титула ландграфа, высокородный никак не обратился к ней. Такая неформальность между теми, кто управлял, и теми, кем управляли, была одной из самых интересных особенностей транов.
– Да и согласится ли с этим Фулос-Терво или любой другой из наших пограничных правителей?
– неуклюже закончил высокородный. Сидевшие вокруг стола одобрительно зашумели.
– Возможно, и нет, - Эльфа уступила охотно.
– Фулос-Терво с подозрением отнесется ко всему, с чем согласен мой отец. Но правда от этого не перестанет быть правдой, которую нам втолковывают друзья.
– И она указала по очереди на каждого из людей, сидевших за столом.
– Вот наши друзья из другого мира - сама вежливость, сама культура - наглядное доказательство той правды, в которой мы постараемся убедить других. Да они и сами своим присутствием в нашем мире убедят других в том, в чем убедили нас.
– Это возможно, - согласился гордый рыцарь по имени Хезо-Иди.
– Но только в случае, если они отправятся с нами.
–
– О, я остаюсь, - Миликен Вильямс был удивлен, что могли возникнуть какие-то другие варианты.
Престарелый маг, сидевший рядом с ним, заговорил в густую белую бороду:
– Сэру Вильямсу и мне надо слишком о многом переговорить. Он не может уехать прямо сейчас.
– Конечно, не могу.
– Неприкрытый энтузиазм Вильямса явно приободрил собравшихся транов, которых он оглядывал, прищурив глаза.
– Вы намного интереснее, чем мои прежние ученики, и я сам с вами могу научиться куда большему, чем прежде. Я просто не могу уехать.
– Вы должны понять, что, сделав свой выбор и предлагая нам поступить так же, сэр Вильямс не покушается на права каждого из нас.
– Септембер говорил со всей возможной торжественностью.
– Но уверяю вас, что последовать за гражданином Вильямсом будет нелегко каждому из обитателей Содружества.
– А как ты сам, дружище, Септембер?
– поинтересовался сэр Гуннар.
– Думаю, что ненадолго еще останусь тут.
– Он поковырял зубы треугольной вилкой, оставшейся на столе от последней трапезы.
– Ничего не могу сказать о вашем климате, но еда тут хорошая, выпивка - первый класс, да и компания приятная. Я не могу просить ничего большего. Кроме того никто не задает мне слишком много вопросов.
– Он повернулся направо.
– А вы как же, мой юный приятель?
Этан обнаружил, что неожиданно для самого себя стал объектом пристального внимания всех, кто находился в каюте, и понял, что самому ему хочется сейчас оказаться под столом, а не за ним. Он уставился на свое колено, подбирая подходящие слова.
– Я не знаю, Сква… Гуннар.
– Во рту было такое ощущение, словно вместо слюны у него стал выделяться клей.
– У меня другие интересы, другие обязательства. У меня же работа по контракту…
– Понятно, друг Этан, - Гуннар улыбнулся простой улыбкой транов, не обнажавшей зубы.
Неизвестно почему, но эта простодушная сочувствующая улыбка заставила Этана почувствовать себя еще хуже. Ну почему ему надо оправдываться? Почему ему, не хватает убедительности?
– Даже согласись я пойти с вами, я бы только задерживала вас, - Колетта дю Кане оглянулась на дверной проем.
– Мой отец сейчас у себя в закутке, он спит. Я не могу допустить, чтобы он сам стал заниматься семейными делами. Он уже в таком возрасте, когда на все реагируешь не так быстро, как раньше. Слишком многие постарались бы использовать это обстоятельство. Кому-то надлежит заботиться и о бизнесе. Вот что ложится на мои плечи, а вы ведь знаете - плечи у меня как раз подходящие.
Даже траны оценили шутку, хотя ширина плеч Колетты не превышала ширины плеч обычного аборигена.
– И могут быть еще и другие обязанности.
Этан не поднимал глаз, но он прекрасно знал, куда она смотрит, говоря эти слова.
– Вот что я всем вам скажу. Если вы все в здравом уме и у вас хватит сил организовать это правительство, необходимо для вступления в содружество, тогда “Дом дю Кане” немедленно обоснуется на Тран-ки-ки и будет справедливо поступать со всеми, кто будет справедлив с нами.