Цикл Молокин 1-3

Фостер Алан Дин

Почти все паруса были убраны. Плот гладко скользил на северо-восток. Та-ходинг старался пройти в этом направлении как можно больший путь прежде, чем будет вынужден повернуть с ветром на юг.

К этому времени адская туча закрыла почти все небо на севере. Молнии блеснули с трех сторон от корабля, шум ветра стал похож на сочинение сумасшедшего композитора.

– Скоро, - простонал Та-ходинг.
– Скоро. Я его чую.

– Держитесь крепче, - предупредил Гуннар.
– Первые минуты - самые трудные.
– Он пошел вперед, чтобы еще раз проверить линии безопасности.

– Капитан

утверждает, - Септемберу приходилось кричать, чтобы его было слышно сквозь ветер, - что это что-то вроде атмосферного прилива. Вы знаете, что такое прилив?

Никто не знал. Прежде, чем Септембер начал объяснения, налетел рифс.

Этан был готов к чему угодно, но вот что с ним произошло. Его оторвало от перил, и он, пролетев несколько метров, упал на палубу, по которой покатился к ногам матроса. Тран обнимал одну из мачт, как любовницу. Каким-то образом, не разжимая объятий, он смог протянуть вниз массивную волосатую лапу и схватить Этана за шиворот. Этан сумел вскарабкаться по его ноге, и потом ухватиться за линь.

Синяк на щеке, и разбитая губа - даже при нападении гутторбинов он пострадал меньше! Медленно, осторожно, он потащился назад, к перилам.

Каким-то образом Та-ходинг с рулевым удерживали курс. Гуннар предложил им привязать руль, но капитан, ко всеобщему удивлению, отказался.

– У веревки нет мозгов, благородный сэр, а рифс - это большой и злой детеныш. Нельзя доверить ему привязанный руль.

“Сландескри” внезапно накренился, и Этан нырнул под перила. Вверх и набок бросал ветер летящее судно. Оно неслось со свистом на одних только полозьях левого борта. Потом Та-ходинг рывком повернул штурвал, корабль оказался носом к югу и с грохотом принял горизонтальное положение. Он продолжал мчаться, и, кажется, обошлось без поломок.

Септембер подтянулся поближе к Этану.

– Ловко он держит направление. У него кишка не тонка, у нашего жирного капитана. Вы в порядке?

Этан осторожно вытянул руку в перчатке и шагнул к нему ближе.

– Ну, допустим, я скажу вам, что умираю, что пропади все пропадом!
– крикнул он в ответ.

Ветер молотил их, явно стараясь расколоть в щепки непокорный плот. Теперь, когда они двигались вместе с бурей, плот скользил легче. Ярость подгоняла их, но то безумие, с которого все началось, казалось безвозвратно ушло на юг.

– Как вы считаете, с какой скоростью мы двигаемся?

Этан об этом не имел никакого понятия, но едва слышный голос сзади смог предоставить им эту информацию.

– Первоначальную скорость я оцениваю в сто пятьдесят километров и больше. Теперь мне кажется, что мы двигаемся с ветром не быстрее сотни с лишним. Впечатляет, не правда ли?

Переставляя руки одну за другой, Геллеспонт дю Кане потащился к тому месту, где Та-ходинг и его рулевой боролись с рулем.

– Пусть он и старик, - начал Септембер, явно не замечая, что он и сам не младенец, - но когда-нибудь мой кулак смажет по этой самодовольной роже.

– Я не думаю, что она такая уж самодовольная, - ответил Этан, удивляясь тому, что пожилой промышленник вообще до сих пор находился на палубе.
– Просто, когда дело не касается миллионов или сервировке стола серебряной посудой,

дю Кане совершенно лишен фантазии.

– Возможно, тогда-то он и прореагирует на кулак у носа, - проворчал великан.

Этан прищурился за своими защитными очками. Лед был серым под проносящимися штормовыми тучами, которые гнали корабль, как бесконечное стадо галопирующих лошадей. Молнии, ударяя в лед, вздымали фонтаны ледяных осколков.

Несколько раз железные шесты на верхушках трех мачт ловили белые сабли в миллионы вольт, но без всякого вреда для судна. Если не обращать внимания на боль в руках от того, что постоянно приходилось держаться за перила, то эту картину, подумал Этан, можно было оценить как дикую и прекрасную.

В самом деле, она была великолепна.

– Я собираюсь вниз за чем-нибудь теплым. Не хотите со мной?

– Я… я приду через минуту, - пробормотал Этан. Молния гигантской тройной аркой перепрыгнула с одного крошечного острова на другой.
– Идите вперед.

Септембер буркнул что-то, потом задержался, покачиваясь на ветру.

– Вы когда-нибудь слышали о Системе Аналава?

Этан медленно отвлекался от того, что их окружало.

– Да, что-то смутное. Это те две планеты в секторе Вэнди, которые развязали войну, несмотря на вмешательство мирной бригады Содружества и Церковного эдикта… что-то двадцать лет назад?

– Двадцать два года. Я говорил вам, что меня разыскивали. Хотите знать, за что именно меня разыскивали? Я мог бы вам это рассказать.

Этан наконец отвлекся от завывающей непогоды. Септембер повернулся к нему лицом, одной рукой держась за перила, а другой - за линию безопасности.

– В этой войне погибли сто двадцать миллионов человек. Она продолжалась целую неделю. Есть один или два человека, которые думают, что она на моей совести. Вот почему я объявлен в розыске.

Потом он отвернулся, положил обе руки на линию безопасности и пошел к ближайшему люку.

Этан был слишком потрясен, чтобы удержать его. Слишком ошарашен, чтобы задавать вопросы. Война Аналава была одним из величайших ужасов современности, позор в истории Содружества, кровоточащая язва homo sapiens - возврат к темному Средневековью. Сам он едва помнил о ней - в то время ему было восемь-девять лет. Подробности он узнал позже, когда повзрослел. Но шок и ужас, которые пережили взрослые, он навсегда сохранил в воспоминаниях своего детства.

Конечно, Септембер сошел с ума. Никакой человек не мог отвечать за гибель ста двадцати миллионов человеческих существ.

Молния вспыхнула и расколола серый лед. Но он смотрел и ничего этого не видел.

Гигантская рука подняла его и спихнула с койки. Такая шутка не наказалась ему забавной, и он говорил об этом, пока не выпутывался из одеял в темной комнате. Его затуманенные мозги наконец-то освободились от сна, и он осознал, что произошло нечто неладное.

Оказалось, что он сидит не прямо, как он думал, а наклонившись под углом. Причем он был уверен, что в этом его вины нет. Когда его глаза привыкли к темноте, он убедился в своей правоте. Ощупью он зажег масляную лампу. Да, это палуба накренилась налево под неестественным углом.