"Чужой"
Шрифт:
...Примерно час спустя Тахир Сайтиев перезвонил Ильясу, который находился в Воронеже и в данную минуту ехал в своем "Ниссан патрул", направляясь в офис Сайтиева старшего.
– Есть подвижки, Ильяс, - сказал он в трубку, когда кунак отозвался на звонок.
– Очень серьезные подвижки! Я выбил из этого... ты понимаешь, о ком я... несколько имен и фамилий! Скажи дяде, что я скоро приеду! И что я лично доложу ему эту важную информацию!
Глава 4
Краснов на пару
Под фирменную дядину "ореховку" и под добротную крестьянскую закуску проговорили до самого рассвета.
Дмитрий хотел было позвать к столу и Дарью, но Тимофеевна отсоветовала. "Не тормошите ее, не приставайте к ней сегодня!
– сказала она мужчинам.
– Дайте девочке отдохнуть, прийти в себя! Раньше завтрашнего дня - никаких "допросов"!
Девушку они видели в тот вечер лишь мельком. Уже в сумерках она ненадолго вышла из во двор, в наброшенной поверх ночной рубашки куртке. Несколько минут молча просидела за накрытым столом, выпила стакан теплого молока с медом, потом, извинившись, - "что то неважно себя чувствую" - ушла обратно в дом.
В пятом часу встала хозяйка - следовало подоить корову и задать скотине корма. Федор Николаевич попытался было затянуть своим хрипловатым баритоном песню из фильма "Небесный тихоход" - "Первым делом, первым делом самолеты..." Но был зашикан, строго отчитан и препровожден в летнюю половину дома - спать.
Дмитрий тоже, слегка пошатываясь, отправился на боковую: Тимофеевна постелила ему на сеновале - он сам об этом у нее попросил...
Краснов проснулся поздно, в одиннадцатом часу. Как был, в одних трусах, просквозил к "копанке" - и сразу бултыхнулся в прохладную чистую воду. Тут же нарисовалась хозяйка: Тимофеевна принесла мыло, зубную щетку, пасту и чистый комплект белья.
Завтракать после ночных посиделок Краснову как то не хотелось. Выпил две кружки холодного кваса - у него был легкий сушняк, но голова, как ни странно, совсем не болела. Федора Николаевича он нашел в сарае: дядя возился с запасным насосом, который в последнее время стал барахлить.
– Завтракал?
– поинтересовался он у племянника.
– Не, спасибо... есть пока не хочу.
– Может... того?
– Николаич подмигнул.
– Опохмелить? Я лично уже принял малый стопарь... сугубо здоровья ради.
– Да я кваску только что хлебанул... А что Дарья? Ты с ней уже говорил?
– Здесь где то была. Вот только что с ней словцом перекинулись...
– И что? Что она говорит, Николаич? Она чего нибудь о себе уже рассказала?
– Знаешь... я ее пока особо не расспрашивал. Думаю, Дмитрий, сначала тебе надо с ней побеседовать. Без спешки, обстоятельно так поговорить...
Загорелое, почти без морщин лицо Татаринцева неожиданно осветилось широкой улыбкой.
– Ты ее сюда привез, племяш... тебе и право "первой ночи"! Кстати. А она ничего такая из себя... хорошенькая! И если бы не мои годы, - он покосился в сторону открытой настежь брамы сарая, - и если б не моя Тимофеевна... то я бы такую деваху мимо себя не пропустил!
– Шутник ты, дядя, однако, - Краснов тоже усмехнулся, но как то вымученно.
– Я вот ума не приложу, что мне... что нам с ней делать.
– Чикнем ножом по горлу... да и закопаем в лесу.
Краснов изумленно уставился на него, но тут же врубился, что это очередная дядина "шутка".
– Не, ну я серьезно, Николаич!
– Ну а если серьезно, то не пори горячку!
– Пока не врубаюсь, Николаич...
– А ты шевели мозгами! Главное, не дергайся! Не нервируй, не распаляй самого себя... И ей, этой девушке, дай возможность оклематься, прийти в себя, маленько подумать, что и как! Я и так, без ее объяснений, уже примерно представляю себе, что именно с ней могло стрястись! Знаешь, сколько таких историй происходит вокруг?! Ты бы поездил с мое по нашим окрестным дорогам... насмотрелся бы всякого разного! Да у нас тут, если хочешь знать, в некоторых деревнях и на хуторах самое натуральное рабство нынче процветает!
– Гм. Я об этом уже кое что слышал... от других людей.
– Вот и эту девчонку, видно, держали... для каких то целей. Ну а когда полыхнуло в этих самых Выселках, она, воспользовавшись моментом - сбежала. И с ходу наткнулась на тебя, племяш... Ну а остальное ты и без меня знаешь!
– Дядя неспешно вытер руки чистой ветошкой, после чего направился к выходу из сарая.
– Иди за мной... я тебе фронт работ на сегодня укажу! Чтоб ты, значит, дурью не маялся!
Он привел племянника к навесу, возле которого были свалены в кучу распиленные плахи из березы и дуба. Краснов в прошлый свой приезд уже наколол и сложил в поленницу куба три дров, но еще кубов примерно десять остались не колотыми.
– Инструмент найдешь под навесом... там где и положил в прошлый раз, - сказал Татаринцев.
– Ну а дальше, как в армии: копать траншею отсюда и до обеда!
Краснов снял рубаху, поплевал на ладони и принялся за работу. В какой то момент, спустя четверть часа после того, как приступил к делу, он вдруг почувствовал на себе чей то взгляд.
Воткнул топор, неспешно обернулся. Несколько секунд он неотрывно смотрел на подошедшую к навесу почти бесшумно девушку, в которой он, надо сказать, как то не сразу признал свою "ночную знакомую".
– Ты что ли... Дарья?
– Я.
– Она подошла еще ближе и остановилась в паре шагов от него.
– Не узнал? Значит... значит, богатой буду!
Некоторое время он молча ее разглядывал. Ранее он видел эту особу то закутанной в полотенце, то в ночной рубашке, то - было и такое - вовсе без одежды. Сейчас, в цветастом сарафанчике, который ладно сидит на ее точеной фигурке, она выглядит как девушка, приехавшая отдохнуть на курорт. Или же выбравшаяся с компанией на природу, на пикник. Черные прямые волосы забраны в косу; кожа чистая, гладкая, матовая, но не белая, как у северянок, а с заметной смуглинкой; глаза карие, влажные, как будто умытые росой... Из за прямой осанки и высокой шеи она кажется даже выше ростом, чем есть на самом деле. Во взгляде этой девушки читается любопытство... и еще что то, нечто потаенное, чему Краснов сразу затруднился дать определение. В правой руке девушка держит дешевенькие пластиковые солнцезащитные очки; она улыбается - но не кокетливо, не зазывающе, а дружелюбно, открыто, так, словно увидела давнего приятеля, родственную ей душу...