"Чужой"

Соболев Сергей Викторович

На площадке и возле кафе метались какие то люди, слышны были вперемешку мужские и женские крики... В доме находились жена и трое дочерей Мансура, а также еще одна девушка, о которой племянник мало что знал. Когда начался весь этот шум, гам, когда затеялась стрельба и откуда то из темноты стали швырять бутылки с зажигательной смесью, все они в одном лишь нижнем белье повыскакивали из дома - это обстоятельство тоже внесло изрядную долю сумятицы в действия тех мужчин, что пытались, сохраняя остатки выдержки, противостоять этому хаосу!..

Часть мужчин, среди которых

были и гости, знакомые Мансура, и охранники, местные, а также те, кто сопровождал прибывшую в Выселки около десяти вечера автоколонну из пяти траков и двух машин сопровождения, при первых же звуках выстрелов похватались за оружие... Хотя, следует признать, и элемент паники, неразберихи в первые минуты нападения тоже присутствовал. Ведь никому и в голову т а к о е не могло прийти: за последние несколько лет, с той поры, как открылись первые уличные кафе, здесь не было никаких серьезных ЧП, если, конечно, не считать отдельных мелких инцидентов с участием выпивших граждан.

Что касается самого хозяина, то он носился по участку, как полоумный. Мансур то пытался организовать тушение пожара, из за чего сам чуть не сгорел, когда ринулся с огнетушителем к полыхающим тракам, то, когда его оттащили силком от горящих машин, вдруг побежал в дом, как будто он забыл там что то важное, как будто хотел вытащить оттуда напоследок что то ценное... или же для того, чтобы самому сгореть там заживо.

Кто то подбежал сзади к Расулу и попытался вырвать у него шланг. Парнишка отшатнулся, попятился... Он не сразу узнал в всклокоченном, что то бессвязно кричащем человеке своего дядю. У Мансура был безумный взгляд, а сам он в своей перепачканной, покрытой хлопьями сажи одежде, с перекошенным от ярости лицом, напоминал злого джина из страшной детской сказки.

– Ты... глупый ишак!
– проорал Мансур в лицо своему юному племяннику.
– Я тебе что сказал?! Я сказал тебе, чтоб ты тушил м а ш и н ы!! А ты что делаешь?! Не дом... транспорты надо тушить!! О о о, глупцы... никому нельзя ничего поручить!!! Вот как вы меня отблагодарили! За хлеб, за плов, за крышу над головой... ненавижу вас всех!!!!

К ним подбежали двое мужчин. Один из них схватил Джейкуева за локти: тот настолько обезумел, что со стороны казалось, что он вот вот сам бросится в пламя. Другой вручил извивающийся на земле подобно змее, плюющийся во все стороны водой шланг обратно испуганному парнишке.

Они, эти двое, повели Мансура к деревянной беседке, до которой пламя пока что не смогло дотянуться своим жадными языками: деревянные стенки и крышу в форме шатра периодически поливали из подключенного ко второму насосу шланга... На этот раз, кажется, Джейкуев выплеснулся весь, без остатка: он едва едва переставлял ноги, как какой нибудь немощный, дряхлый старик.

– Бедный я... несчастный человек!
– пробормотал он, освободившись наконец из крепких мужских рук.
– Все пропало, все пошло прахом! Зачем, зачем я дожил до этого дня?! За что мне такое наказание?

Он запрокинул голову к небу, подсвеченному полыхающими сразу в трех местах пожарами, словно хотел получить

ответ у самого Всевышнего.

– За что?!
– Джейкуев обхватил голову руками, даже не ощущая боли от полученных в этой адской суматохе ожогов.
– За что м е н я так?!

– Мансур... у нас трое погибших!
– сказал подошедший к ним мужчина.
– Есть раненые... И еще двое получили сильные ожоги!.. Это из наших, из братьев таджиков! Один из шоферни вроде бы серьезно ранен! У вайнахов тоже имеются пострадавшие, но их точных потерь я пока не знаю...

– А эти? Которые напали на нас?!

– Одного с в а л и л и! Его вайнахи хотят забрать... не знаю, что и делать! Он... этот раненый... он едва живой... в нем только чуть жизнь теплится!

И еще одна плохая новость, Мансур ака: говорят, д е в ч о н к а сбежала! Воспользовалась неразберихой!.. Сейчас вот отправил на ее поиски несколько наших, пусть хорошенько обшарят округу! Думаю... уверен, что она не могла далеко уйти!

– Что?! Сбежала? Как такое могло случиться?
– Джейкуев вновь схватился за голову.

– Ну что за день... одни лишь худые новости! Разыщите ее... немедленно организуйте поиски! Ну же, бездельники! Пошевеливайтесь! Чего собрались возле меня! Делайте же что нибудь!!

К беседке, возле которой страдал, проклиная всё и вся арендатор здешних угодий Мансур Джейкуев, обогнув здание уличного кафе, подошли трое мужчин, один из которых был вооружен АКМ.

– Тахир!
– таджик бросился к ним.
– Вы же говорили... вы обещали!! Как же так?! Как такое могло случиться?!!

Рослый горбоносый мужчина криво усмехнулся.

– Успокойся, да арагой! На нас смотрят! Так женщины ведут себя, да? А ты - мужчина... возьми себя в руки!!

– Тахир, вы обещали мне... нам... свое покровительство! И что мы видим?..

Чуть в отдалении послышался грохот: это рухнула, подняв к небу сноп золотистых искр крыша "сруба"...

– Мансур, эй... приди в себя!!
– сказал Тахир.
– Ну же!
– он взял арендатора за плечи и слегка встряхнул его.
– Су уда уже едут па ажарные...

– Все сгорело... дотла... бедный я... несчастный!

– И мэ энты сийчас тут скоро будут, да?! Спасатели, вра ачи... их кто то вызвал по рации!! Наверное, ша аферы... эти... дальнобойщики первыми а атзванились!

– Всё сгорело... одни угли... я нищий... как я теперь буду жить?!

– ...или гаишники са абщили!! Ти и понимаишь, а чем я таа алкую!!
– Тахиру более всего хотелось пристрелить этого размазню таджика, но, в силу некоторых обстоятельств, он не только не мог себе этого позволить, но и должен был оказывать ему посильное содействие.
– Сийчас... уже скоро... здесь будет многа а... очень многа народа!! Слушай меня, да?! Думай, кунак... думай быстро!! У нас - двое раненых! А адын - тяжело, в жывот! Его в ба альныцу а атправим, на а аперацию!!
– он опять встряхнул таджика за плечи, чтобы тот хоть в какой то степени пришел в себя.
– Ну давай же... думай... шевелись, кунак!!