Чужой

Бенцони Жюльетта

Произнеся свою маленькую речь, Элизабет двинулась дальше на кухню, сердитый голос Лорны, в котором гнев вытеснил страх, застал ее уже на пороге:

– Хватит изображать из себя невесть что, моя маленькая! Вы здесь не хозяйка, даже если ваш отец делает вид, что это так. И не вам выгонять меня из дома, который мне очень нравится!

– А кто вас выгоняет? – ответила девушка, даже не обернувшись. – Вы боитесь заболеть? Тогда вам лучше всего покинуть наш дом. Проще не бывает...

Гийом вернулся уже в сумерках и один. Франсуа удалось убедить Розу принять его помощь, и он остался ухаживать за

Александром. Роза отправила всех своих слуг в Шантелу, осталась одна Мари Гоэль– никакой силой нельзя было оторвать ее от кухни. Впрочем, она все же отослала вместе со всеми своего старого Фелисьена под предлогом того, что необходимо наблюдать за персоналом. Роза осталась одна с восьмидесятилетней мадам де Шантелу, которая не вставала с кровати. Поэтому хозяйка Варанвиля охотно, хотя и не без волнения, приняла помощь канадца.

– Она не захотела, чтобы я остался, поскольку я не болел этой чертовой оспой, – с горечью сообщил Гийом Потантену, – а я никак не мог решиться от нее уехать. Видел бы ты ее! Бедная маленькая Роза! Она... она даже не позволила мне поцеловать ей руку. О Боже! Что делать? Как ей помочь?

– А Белину вы разве не видели?

– Видел, эта храбрая девушка просто бальзам мне на сердце вылила. Внешне она была такая же, как утром, а мне виделся над ее головой нимб, а на спине – крылышки! Кто бы мог сказать, что у нас в Тринадцати Ветрах есть настоящая сестра милосердия.

– Да, иногда жизнь преподносит сюрпризы... Вы, я надеюсь, не заходили в комнату к месье Александру?

– Естественно, его мать не позволила, поэтому я знаю не больше, чем сказал вам доктор Аннеброн, – у него очень высокая температура и сильная головная боль. Роза думает, что он заразился в Париже. В его школе был случай заболевания оспой...

– И они не отправили всех учащихся по домам? Эта проклятая Революция, отрекшись от Бога, убила не только все моральные ценности, но и чувство ответственности. Кстати, не отвезти ли месье Ньелю кое-какие его вещи, раз он остался в замке?

– Да, конечно! Ты не возьмешь это на себя? Я распоряжусь, чтобы Дате отправил туда с вещами одного из своих мальчиков. А где дети и девочки Варанвиль?

– Они все вместе с Элизабет на кухне. Расселись вокруг Клеманс, как вокруг ангела-хранителя, она печет им оладьи с яблоками и рассказывает сказки...

– Молодец! Это лучший способ согреть их сердечки. Моя племянница, конечно же, не с ними?

– В кухне? Вы смеетесь? Она на три замка закрылась у себя, – ответил Потантен с презрением, которое даже и не подумал скрывать. – С того момента, как девчушки приехали, она полумертвая от страха, боится, что они занесли болезнь сюда.

– Ну ее! Если она пожелает, пусть даже ест у себя в комнате. Я отдохну в библиотеке... думаю, чашечка кофе мне не повредит...

Как, впрочем, и одиночество. Он уже ругал себя, как за измену, за те полные очарования часы, что провел рядом с Лорной, пока Роза в одиночку, не имея возможности из-за снегопадов послать за доктором, боролась с болезнью. Красавица племянница как нельзя кстати закрылась у себя в комнате: ему совершенно не хотелось ее видеть.

Увы! Едва открыв дверь библиотеки, он тотчас понял, что отдохнуть не удастся. Этот слегка пьянящий аромат духов мог принадлежать только Лорне.

Огорченный, он уже хотел вернуться, беседовать с Лорной никак не входило в его планы, и все же Гийом не смог устоять перед теплом уютной гостеприимной комнаты, где так приятно отдохнуть от холода и зимнего одиночества, с лихвой сдобренных страхом перед смертью ни в чем не повинного юноши. Языки пламени отражались на деревянных панелях и позолоте книжных переплетов. Тяжелые шторы из красного бархата охраняли эту тихую пристань от ночной тьмы. Ну что ж, нужно просто вновь отвоевать для себя эту тихую обитель, и Гийом решительным шагом вошел в библиотеку с намерением вежливо попросить племянницу оставить его одного в рабочем кабинете.

Сначала Тремэн решил, что ошибся и в библиотеке никого нет, кроме аромата духов, такая стояла тишина... Нет, Лорна была здесь. Она спала.

Лорна сидела в кресле чуть в стороне от камина, чтобы уберечь лицо от жары, книга выскользнула из рук и лежала на полу возле платья, одна щека уютно покоилась на ладони. Но сон красавицы был неспокойным, уголки губ нервно вздрагивали, так же как и густые ресницы. Гийом не стал будить племянницу. Сел напротив и принялся ее разглядывать. Никогда не была она так похожа на Мари! Наверное, потому, что у девушки были закрыты глаза, а волосы прикрывала белая кружевная косынка. Различия исчезли, у Гийома появилось чувство, будто перед ним вновь его возлюбленная в расцвете ее молодости.

Между тем Лорна застонала и задвигалась. Гийом понял, что она во власти какого-то кошмара, поднялся и положил руку на ее плечо.

– Проснитесь! – приказал он тихо. – Вам снится плохой сон...

Лорна широко открыла испуганные глаза, вскочила с кресла, бросилась Тремэну на шею и изо всех сил прижалась к нему. Он машинально обнял дрожащее, как от ледяного ветра, тело. Девушка разрыдалась:

– Увезите меня, Гийом, умоляю вас! Увезите меня отсюда! Я не хочу подхватить оспу и умереть или стать страшилищем до конца своих дней. Не хочу! Не хочу, не хочу!

Лорна кричала, ее сотрясала настоящая истерика. Гийом с трудом разжал ее руки, отодвинул от себя, ударил по обеим щекам, поддерживая свободной рукой, потом вновь усадил в кресло. Она задыхалась, с ужасом вглядываясь в Тремэна.– Вы меня ударили?

– Это был единственный способ вас успокоить. Извините, если вам кажется, что я вел себя грубо. Но вас нужно было как-то успокоить. Я уверен, вам снился страшный сон...

– О-о-о! Да! Ужасно! Мое лицо... тело... были покрыты гноящимися ранами, а возле меня – женщина... она смеялась, смеялась... И говорила: «Если бы ты не приехала сюда, не была бы сейчас в опасности, но ты сама этого хотела, так получай по заслугам!» И опять она смеялась... зло, яростно...

– Женщина? Почему вы уверены? Она похожа на какую-нибудь вашу знакомую?

– Нет. Ее лицо было размыто, глаза похожи на тучи, длинные черные волосы растрепаны... Я чувствовала, она меня ненавидит. Я почти физически ощущала ее ненависть. О, Гийом, я не могу здесь оставаться, со мной случится несчастье! Отвезите меня к маме, пожалуйста!

– К вашей маме? Вы имеете в виду в Овеньер? Но это невозможно!

– Ну почему? Вы сказали, что дом в порядке, что мама жила там несколько месяцев даже зимой...