Чужой
Шрифт:
– Тогда чего же ты ждешь? Надо пойти к дереву с дуплом и проверить, нет ли там послания. А если нет, сделай так, чтобы встретиться с твоими «хорошими глазами». Я хочу все знать!
– Пойду этой ночью! А теперь я оставляю тебя с твоим дурным настроением и пойду выпью стаканчик!
Он встал и вышел из комнаты. Оставшись одна, женщина упала на кровать и зарыдала. Слезами горя и бешенства...
Глава IX
СМЕРТЬ В ЗАСАДЕ...
Снег шел всю ночь. Первые снежинки опустились на землю вместе с сумерками, вслед за ними прилетели их подружки, закружилась
А у Элизабет кончалось терпение. Заметив в очередной раз, что Лорна вопреки запрету Гийома и молчаливому сопротивлению Дагэ вновь осмелилась оседлать Селима, чтобы, вне всякого сомнения, броситься по следам своего дяди, Элизабет пришла в ярость, но обрушила ее за неимением никого другого под рукой на невинную Китти. Девушка однозначно заявила, что не потерпит, чтобы какая-то иностранка вела себя в поместье, куда ее никто даже не приглашал, как хозяйка.
Камеристка лишь обреченно пожала плечами: досточтимая Лорна Тримэйн всегда вела себя, как ей вздумается.
– Боюсь, что Лорна просто не получила подобающего воспитания, мадемуазель. Леди Мари вечно была занята выяснением отношений со своей собственной матерью и не смогла укротить независимый и своенравный характер дочери. Но, уверяю вас, мадемуазель, она не злая. Может, немножко взбалмошная.
Немного или полностью, дочери Агнес было все равно. Она решила открыто объявить войну незваной гостье. Увидев, что она возвращается вместе с отцом и глаза ее заплаканы, Элизабет обрадовалась, у нее учащенно забилось сердце, появилась надежда, что Гийом отчитал как следует самозванку.
Но успокоительная мысль о разрыве умерла, не родившись, мир, по всей видимости, вновь был подписан. К тому же перед тем, как подняться в свою комнату, Лорна подошла к ней.
– Наши отношения не сложились с самого начала, – сказала она, глядя Элизабет прямо в глаза, – боюсь, что по моей вине. Примите мои извинения, как принял их только что ваш отец. Давайте попробуем начать сначала. Я буду страшно огорчена, если у вас останутся обо мне нехорошие воспоминания...
Лорна протянула Элизабет руку и посмотрела на нее ясным взором. Девушку, конечно, трудно было сразу в чем-то убедить, но ее сразила откровенность гостьи, приходилось вести себя соответственно... Мысль, что от Лорны останется одно воспоминание, могла ободрить кого угодно! Очевидно, ее визит не затянется!
– Не будем больше говорить об этом! – ответила Элизабет с улыбкой. – Я, вероятно, сделала скоропалительные выводы и была не слишком гостеприимна. Мы здесь все такие в Нормандии! Итак, приветствую вас
Лорна отправилась переодеваться, а Гийом, краем глаза наблюдавший всю сцену, подошел к дочери и обнял ее.
– Браво! Все прекрасно, я горжусь тобой, хотя прекрасно знаю, почему тебя расстроит ее возможная болезнь. Ну как пожелаешь доброго пути едва дышащей больной, не так ли?
Элизабет покраснела, потом довольно рассмеялась, ударив отца по руке.
– Папа, вы невыносимы с вашей манерой всюду искать недомолвки!
– Разве я не прав?
– Конечно, прав! Но не всякую правду можно сказать вслух. А теперь серьезно: как вы думаете, надолго она к нам?
– На самом деле она тебе не нравится?
– Сожалею, но это так! Вы знаете, что для меня значит первое впечатление, а вчера она была отвратительна! Надеюсь, я не обидела вас, – добавила она, смутившись.
– Конечно, нет. Я тоже хочу, чтобы Лорна побыстрее уехала. Но боюсь, нам придется набраться терпения. Она хочет, чтобы я показал ей дом ее матери возле Порт-Байя.
– А разве отныне этот дом принадлежит не Артуру?
– Артуру... но Лорна хочет его осмотреть. Нечто вроде паломничества. Понимаешь, я не могу ей отказать...
– Когда вы думаете поехать туда?
– После первого января. Месье Ньель собирается домой числа десятого или пятнадцатого. Было бы лучше, если бы они поехали вместе.– Замечательная мысль.
После честного, прямого разговора с отцом Элизабет почувствовала себя увереннее. Отец разделял ее антипатию и предубежденность, значит, все к лучшему, но, увы, радость девушки была недолгой.
На следующий день выпал снег, и обитатели Тринадцати Ветров оказались отрезанными от внешнего мира. Коварный страх, который Элизабет почувствовала по приезде кузины, вновь понемногу завладел ее душой. Великолепно, по последней моде одетая в черный бархат, белоснежный муслин и такие же белоснежные кружева или в очаровательный переливающийся светло-серый атлас, Лорна, казалось, цвела в их замкнутом мирке.
Она при первой же возможности оказывалась рядом с Гийомом, проводила с ним долгие часы в библиотеке, тот показывал гостье редкие книги, которые доставал ему один парижский книготорговец, читал ей вслух, прерываясь время от времени, чтобы набить трубку или сходить на кухню за чашечкой кофе или за горячим сидром. Лорна вела себя как почтительная племянница, не более того, но, присвоив себе ничтожные привилегии Элизабет, разжигала в ее сердце готовый вырваться наружу гнев. Случалось, Лорна пела, подыгрывая себе на арфе: у нее был богатый модуляциями, теплый голос, одна из ее привлекательных черт, и Гийому явно нравилось слушать племянницу.
Гостья была неизменно любезна и приветлива с Элизабет, несмотря на растущее взаимное напряжение. Она охотно шутила с мальчиками, играла с ними в шахматы и в трик-трак, а однажды даже в снежки, возвратись после этого боя такой же мокрой, как ее партнер Джереми Брент, и как никогда счастливой.
В молодом учителе вновь вспыхнула былая страсть, которую он надеялся заглушить, переехав на другую сторону Ла-Манша. Лорна держалась с ним дружески, порой мило поддразнивала, и несчастный медленно, но верно снова оказался в плену у сирены, вздрагивая от радости всякий раз, когда она останавливала на нем убаюкивающий взгляд золотисто-зеленых глаз.