Чужой
Шрифт:
– Вы не хотите супа?
– Ну конечно же, хочу! Я благодарю вас за все и особенно за такой чудесный сюрприз, который вы мне приготовили в этот вечер. О, Гийом... вы хотите, чтобы сегодня я называла вас Гийом? Я так ненавижу эти родственные связи, мне все это кажется так глупо!.. О, Гийом, если бы вы знали, как я счастлива, что нахожусь здесь рядом с вами! Эти мгновения – вне времени! Я знаю, что придет время и Артур вступит в права владения домом и что-то изменит здесь, но этот вечер никогда не сотрется в памяти.
Он улыбнулся этим большим влажным глазам, которые излучали
– Если вы счастливы, Лорна, то я тоже... Но вы ешьте свой суп, а то остынет...
– Ну какой вы приземленный человек! Неужели вы никогда не даете воли своим чувствам... если допустить, что вы их испытывали?
– Если не выказываешь свои чувства, это вовсе не значит, что ты ничего не испытываешь. К тому же человеку моего возраста негоже выставлять напоказ свои мысли. Но я все-таки надеюсь, что у меня нет ничего от деревянного человека.
– Будьте покойны! Я свидетель того, как вы иногда можете дать волю своим эмоциям. Об этом хорошо знает и мой брат Эдуард...
Это упоминание о невыносимом денди было совсем некстати. Гийом закрылся, как улитка в ракушке, и занялся ужином, поглядывая между тем на тарелку своей гостьи. Наступила тишина, и она сразу же не замедлила интерпретировать ее по-своему.
– Я предполагаю, – сказала она с улыбкой, – что вы предпочитаете говорить о ком-нибудь другом. Тогда поговорим о вас!
– Это не моя любимая тема.
– Но зато мне она нравится. Мама много рассказывала о вас, она так любила о вас говорить! Но она многого не знала о вашей жизни. Ведь вы жили в Индии, а эта страна меня поражает. Почему бы не поговорить об этом? Или этот сюжет вам тоже не нравится?
– Ничуть, скорее наоборот! У меня иногда появлялось желание вернуться туда. В такие минуты я приглашаю Потантена, мы закрываемся в моей комнате, достаем трубки, бутылочку рома и говорим о былом. Вот видите, у меня тоже есть слабости...
Появившийся в этот момент Жиль Перье принес замечательный торт с кремом и вареньем, под стать тем, что пекла Клеманс Белек. Он вызвал удивленный возглас «О?!».
– Я не знал за вами такого таланта, мой дорогой Жиль! Ваш овощной суп был великолепен, курица – прекрасна, и вот теперь вы приносите такое произведение кулинарного искусства.
Суровое лицо сторожа покраснело, а потом его осветила улыбка.
Ну разве я могу это, господин Гийом!.. Тогда кто же это все приготовила Жанет!.. Одна из служанок в замке Олонд. Она прекрасная хозяйка и повариха... а мы с ней приятели...
И только? Если она вам нравится, женитесь на ней, друг мой! Я дам ей приданое. Это будет очень разумно! Принесите еще один стакан, и мы выпьем за ее и ваше здоровье!
В тот момент, когда они чокались, вдруг разразилась буря: послышался сильный порыв ветра, и в камине засвистело, потом все заплясало. Застучала плохо запертая ставня, и Перье вышел, чтобы закрепить ее. Он вернулся весь мокрый от дождя, который хлестал по стенам и крыше дома.
– Боже мой! – прошептала Лорна. – Да это настоящий ураган!
– Надеюсь, вы не боитесь? Дом прочный, и не такое переживал.
Несколько мгновений они сидели у камина. Убрав со стола, сторож пожелал им спокойной
Кровать, которую приготовил для него Жиль, стояла возле книжного шкафа, но он решил пока не ложиться и устроился в кресле. У него не было сна. Скорее наоборот, он чувствовал себя возбужденным, ему хотелось двигаться. Может быть, была виновата в этом гроза: он любил сильный ветер, и если бы он был дома, то пошел бы погулять до выступа Пернель, чтобы послушать, как гремит море, и посмотреть на мигающие маяки... Но здесь лучше никуда не уходить. Если вдруг Лорна его позовет, а его не будет в доме, она может испугаться. Он уже заметил, что сильные порывы ветра действовали ей на нервы, она часто моргала, и губы ее слегка дрожали. В конечном итоге это было обычным проявлением женской слабости, и он слегка улыбнулся, вспомнив, как Артур говорил о ней как о сильной натуре из библейских легенд.
Это была прекрасная сказка для маленького мальчика, в которую было трудно поверить. Но Боже, как она была хороша, когда, сидя напротив него, положив локти на стол, она слегка прищуривала свои зелено-золотые глаза, слушая его. При свете свечей рдели ее губы, как спелые вишни, мягко светились ее молочно-белые зубы. У нее была прекрасная бархатистая кожа, как у детей, а голос... Гийом внезапно вскочил с кресла. Сердце его колотилось в груди. Он постарался отвлечься от опасных мечтаний. Ему вдруг показалось, что он желает ее так сильно, что кровь бросилась ему в голову, а руки стали мокрыми от пота... Закрыв глаза, он попытался призвать на помощь образ Мари-Дус, которая, с тех пор как он привел в порядок этот дом, в мыслях всегда была рядом. Он приезжал сюда на ночь, чтобы думать о ней, вспоминать те часы нежности и мечтать о встрече с ней. Но теперь Мари-Дус уже не было на свете, и в этот вечер он очень остро ощутил эту потерю. Дорогой образ уходил из его памяти, а его место занимала эта живая – такая живая! – женщина, которая была так на нее похожа.
Он обозвал себя дураком. Что за глупец он был, когда согласился сюда приехать вдвоем с ней! Ведь он прекрасно знал, что дом уже не стоял пустой, что вновь возникли декорации былой любви... Это же настоящая игра с огнем! Многие годы в ожидании встречи с Мари он вел затворнический образ жизни, этому помогало его презрительное отношение ко всем другим женщинам: ведь никто из них не мог сравниться с его любовью! Может быть, только Роза... Но Роза царила на таком высоком пьедестале, что он никогда не мог оскорбить ее грубым желанием. А сейчас он остался наедине с собой: здоровый мужчина, природа которого требовала удовлетворения желания, находясь лишь в двух шагах от такого прелестного искушения.