Чужой
Шрифт:
Это был явный вызов, и опытная женщина отбила бы этот удар шпаги острым словцом или какой-нибудь уловкой, но Элизабет была слишком молода и не искушена в салонных тонкостях.
– Не понимаю, почему он будет хуже выглядеть в комнате сына этой женщины? Ведь вы привезли его именно ему, а не нашей семье?
– А почему бы и нет? В конце концов, дитя мое, это ведь ваша тетя.
– Может быть, но бывают родственники, которых предпочитают не афишировать. Кроме того, как вы убедились, проходя через наши парадные комнаты, у нас нигде нет портретов моей матери. Ее краткое пребывание в этом доме проходило в
Девушка слегка кивнула головой и вышла из комнаты под смех прекрасной англичанки. До нее долетели ее слова, прежде чем она закрыла за собой дверь:
– Какой импульсивный ребенок! Я никак не ожидала такой реакции! Я совсем не собиралась кого-нибудь обидеть здесь...
– Я прошу у вас прощения за ее поведение, – строго проговорил Гийом. – Но это она, как хозяйка дома, должна решать, что ставить или вешать в общих комнатах. После смерти матери этим занимается именно она, к моему глубокому удовлетворению... Во всяком случае, напомню ваши же слова: этот портрет сэр Кристофер завещал Артуру. Судя по тому, какое место он занимал в его жизни, мне кажется, он не одобрил бы, если бы мы сделали его просто украшением салона. Артур, я надеюсь, ты не обиделся на сестру за то, что...
– Нет, отец, что вы! Я все хорошо понял! Месье Брент, могу я попросить вас помочь мне отнести портрет в мою комнату?
– Ну конечно, Артур! Прошу прощения, мисс Лорна!
– А я попрошу Потантена дать мне все необходимое, чтобы повесить портрет, – сказал Адам. – Втроем мы найдем самое лучшее место для него.
Портрет унесли. Гийом и Лорна остались одни в салоне. Он подошел к окну, чтобы посмотреть, как разбушевавшийся ветер раскачивает вершины деревьев. Она спокойно допивала свой чай. Выпив последнюю чашку, Лорна встала и подошла к нему.
– Мне кажется, мне здесь совсем не рады, – прошептала она с печалью в голосе, которая его тронула.
– Мне было бы неприятно, если бы у вас сложилось такое впечатление. У нас в Котантене принято оказывать честь всем, кто стучится к нам в дверь, и моя дочь знает это. Может быть, она знает и много лишнего, к чему она очень чувствительна. Постарайтесь не сердиться на нее за это. Завтра, при свете дня, все станет на свои места...
– Я сержусь не на нее, а на вас, раз вы оправдываете ее. Признаюсь, я надеялась, что вы будете рады постоянно видеть этот портрет.
Ответ прозвучал сразу же и очень резко:
– Нет. Этот образ, как вы говорите, принадлежит другой женщине, а не той, что я любил. Тот образ запечатлен у меня в душе и никогда не изгладится из моей памяти. Поэтому мне не нужен шедевр мистера Лоуренса: там изображена мать Артура, супруга сэра Кристофера, а не Мари-Дус [12] ! Я должен был давно понять, что в тот день, когда она простилась со мной, уже все было кончено!..
– Это вы так назвали ее?
12
Дус – по-французски нежная, сладкая. (Прим.
– Да. Это случилось само собой: ей было четыре года, а мне семь. Боже, как она была мила! Я обожал ее! – сказал Гийом, улыбаясь. – Но все было против нас... даже История с большой буквы!
– И особенно моя бабка! Мне кажется, вы тот человек, которого она ненавидит больше всех на свете! Она ненавидела вас, когда вы были еще ребенком, и она чуть не умерла от гнева, узнав, что Артур – ваш сын!
– Только чуть? Очень жаль.
В дверь тихо постучали, и на пороге появилась Китти, уже сменившая платье. На ней была черное платье камеристки, фартук, чепчик и манжеты из белого батиста. Она пришла сообщить, что комната мисс Лорны готова. Ей даже приготовили ванну.
– Прекрасно! – воскликнула молодая женщина. – Я сейчас приду, Китти! Думаю, добавила она, повернувшись к Гийому, – что я избавлю вас от моего дальнейшего присутствия. После ванны самое лучшее – лечь в постель. Желаю вам доброй ночи, дядюшка!
Думая, что она протянет ему руку, он слегка склонился в поклоне, но она схватила его за плечи и прижалась к его щеке горячими и мягкими губами, потом посмотрела на него блестящими глазами:
– Боже, как мне не нравится вас так называть! Это скорее подходит для пожилого человека!
– Но я и есть пожилой человек!
Она засмеялась и оглядела его высокую стройную и мускулистую фигуру, широкие плечи и густую рыжую шевелюру, слегка посеребренную на висках.
– Не говорите глупостей! – бросила она с внезапным гневом в голосе. – Вы – мужчина просто-напросто, но настоящий мужчина. Единственный настоящий, которого я до сих пор встречала. Может быть, за исключением сэра Кристофера, но тот святой...– Но не я! – возразил он.
– Я знаю. Вы похожи скорей на демона... В конце концов, мне хотелось бы называть вас просто Гийом... Мы принадлежим к такой странной семье! Мне кажется, это упростило бы наши отношения. Тем более что вы лишь наполовину мой дядя, а мой брат называет вас отцом!
Она вышла, не ожидая ответа, который ей, возможно, не пришелся бы по вкусу. Гийом подумал, что такое обращение отнюдь не понравилось бы Элизабет, и без того встретившей новую родственницу в штыки. Если она начнет называть его просто «Гийом», дело может дойти до убийства!..
Пожалуй, стоило бы попробовать урезонить молодую фурию... Возможно, в планы этой молодой, блестящей женщины не входило долго задерживаться в этом сельском доме, прилепившемся к скале на краю света, где было мало развлечений, особенно зимой. Пройдет несколько дней, и молодая особа уедет... Вот это и следовало внушить Элизабет, объяснив ей, что в жизни ее еще не раз может так случиться, что придется принимать нежелательных гостей.
Отказавшись от намерения скрыться в тишине своей любимой библиотеки и почитать, покуривая трубку, положив ноги на подставку для дров, Гийом, вздохнув, направился к комнате дочери. Но, постучав два или три раза, он открыл дверь и увидел лишь отблески пламени в камине. Подумав, что девушка, наверное, спустилась на кухню, чтобы излить свою душу Клеманс, он решил не ходить туда, отложив на завтра свой разговор с ней. И направился в свое убежище на цыпочках, как бы боясь быть застигнутым врасплох.