Чужой
Шрифт:
— У тебя ведь есть часы!
— Ну и что? — удивилась Вишенка, не понимая, какое отношение имеют ее часы к велосипеду. — У меня есть часы, ну и что?
— А они-то и будут залогом... Соображаешь? Дай мне их ненадолго!
Вишенка молчала.
— Ну? — торопил Юлек. — Ничего с ними не случится!
— Мариан мог бы и один поехать...
— Нельзя, мы должны вместе. Мариан будет ходить и спрашивать, а я буду стеречь велосипеды. И вообще, я первый сказал, что поеду в Стрыков. Так что не бойся и дай.
— Вовсе я не боюсь, — поспешно ответила Вишенка и почувствовала, что говорит
Она боялась за свои часы! Она их ужасно любила, и ей их всего два месяца, как подарили! Если с велосипедом что-нибудь случится, мама Эдека, пожалуй, и не отдаст часов...
— Вовсе я не боюсь, — порывисто повторила она. — Но я правда думаю, что Мариан может поехать один. Он прекрасно сам справится.
Юлек смотрел на нее, не веря собственным ушам.
— Так ты, значит, не дашь? — спросил он срывающимся голосом. — Значит, не дашь? А я-то думал...
И тут девочка вдруг поняла, что он рассчитывал на нее, как на настоящего друга, говорил с ней, как мужчина с мужчиной. Ему и в голову не приходило, что Вишенка может подвести в такую минуту.
— На! — Она быстро отстегнула ремешок и протянула часы. — Только смотри не потеряй, не таскай их, куда не надо.
— С ума сошла? — шутливо огрызнулся Юлек, моментально приходя в хорошее настроение. — Отсюда прямо к Эдеку, а потом — поехали!
Вишенка пошла домой, но у дверей остановилась. А мама? Вдруг она заметит, что часов нет, и спросит! Если начать объяснять, обязательно придется упомянуть о Зенеке. А мама наверняка заметит, можно не сомневаться, она ведь то и дело напоминает дочери, что надо аккуратно застегивать ремешок, или спрашивает, который час, и сверяет со своими...
В сенях на вешалке висит кофточка. Прекрасный выход из положения! Взять кофточку и перекинуть через левую руку...
— Ну, мама, я пойду, — говорит Вишенка, входя в комнату.— Сперва к Уле, а потом на реку.
– — Ты берешь с собой кофту? Вот и хорошо, — отвечает мама. — Сегодня опять прохладно.
— Ага... — невнятно произносит Вишенка и отворачивается.
Ведь она взяла кофту только для того, чтоб скрыть отсутствие часов. Ей очень неловко. А надо сделать еще одно важное дело: раздобыть для Зенека какую-нибудь еду, не объясняя матери, кому она предназначается. Правда, на острове еще есть картошка, но ведь этого мало. Вчера все было очень просто — погода была отличная, мама охотно разрешила Вишенке прийти домой попозже и снабдила запасом провизии. А сегодня небо хмурится, того и гляди, пойдет дождь.
— Мам, дай мне парочку бутербродов с колбасой, — просит Вишенка, стараясь говорить как можно непринужденнее.
Как Вишенка и предвидела, мама протестует:
— Нет, девочка, приходи обедать вовремя, нельзя столько сидеть у воды.
— Конечно, приду, но после купанья знаешь как есть хочется!
Мать ласково улыбается и, слегка прихрамывая — она недавно сломала ногу, — идет на кухню готовить дочке второй завтрак.
Наконец Вишенка, получив в придачу к бутербродам еще огурец и несколько конфет, выбегает на улицу. Когда дома скрывают ее от стоящей на крыльце матери, она облегченно вздыхает. Все обошлось благополучно, а все-таки было неприятно…
***
Как
— Они поехали?
— Поехали! — крикнула Вишенка. — Но Юлек чуть-чуть не остался!
— Почему? — забеспокоился Зенек.
Вишенка, смеясь, рассказала о волнениях из-за залога.
— Хорошо еще, что Юлек вспомнил про мои часы, — закончила она. Теперь, рассказывая все это Зенеку, она была действительно рада, что мальчуган обратился за помощью именно к ней и что она ему не отказала.
Зенек внимательно посмотрел на нее:
— И тебе не страшно было отдавать?
— Вот еще! — искренне рассмеялась девочка.
Уле стало ужасно обидно, что у нее нет ничего ценного. Впрочем, если бы у нее и было что-нибудь, она поступила бы, конечно, так же, как Вишенка, но никто бы об этом не узнал. Она бы никому не стала рассказывать. И Уля в который раз позавидовала Вишенкиной бойкости.
— Как твоя нога? — спросила Вишенка.
— Лучше.
— Думаешь, подживает?
— Думаю, да.
Вишенка опять рассмеялась:
— Признайся, Зенек, наверно, у тебя за сочинения одни двойки, правда?
— Почему?
— По разговору видно. «Лучше — хуже», «да — нет», «пришел — ушел», «хочу — не хочу». Никакого разнообразия!
— Я болтать не люблю.
— Это заметно! Зенек не ответил.
Они перешли на поляну. Из-за кустов поднялся Дунай. Он принюхался издали, не пахнет ли съестным, и снова улегся на траву.
— Разведем костер, — решила Вишенка.
Стали собирать хворост. Зенек, припадая на ногу, тоже принял участие в работе, хотя Вишенка и повторяла, что это лишнее, и даже Уля осмелилась сказать тихонько, что ему лучше бы посидеть, подождать. Зенек буркнул, по обыкновению: «Ничего со мной не случится», и притащил из чащи, куда никто до сих пор не заглядывал, две большие сосновые ветки, сорванные ветром. Когда Уля наполнила водой и поставила на кирпичи котелок, Зенек разжег огонь, Вишенка присела на корточки рядом с ним, Уля, как всегда, немного позади.
Некоторое время все трое молча смотрели на огонь. Черные ветви, охваченные язычками пламени, наливались краснотой, становились прозрачными и хрупкими, потом серели и рассыпались в пепел. Порой, прежде чем окончательно рассыпаться, они неожиданно стреляли голубыми огоньками — и каждый раз это было маленькое чудо...
— Люблю смотреть на огонь, — расхрабрившись, заметила Уля.
— Я тоже, — подхватила Вишенка. Ей явно надоела эта тишина, она коварно посмотрела на Зенека и со смехом добавила: — Огонь такой загадочный! Совсем как Зенек.
— Я? — отозвался тот недовольно. — Что ты выдумываешь!
— Ничего я не выдумываю. Мы до сих пор не знаем даже, где ты живешь.
Зенек подтянул к себе суковатую ветку и начал с треском ломать ее. Вишенка насмешливо уставилась на него, ожидая ответа.
— Вот видишь? — фыркнула она. — И сейчас не хочешь говорить.
— Я живу во Вроцлаве.
— Во Вроцлаве? — изумилась Вишенка. — Это же ужасно далеко!
— Далеко, — подтвердил он, бросая сучья в костер.
— И ты из самого Вроцлава ехал сюда автостопом?