Чужой

Юргелевич Ирена

— Откуда ты знаешь? — удивилась Вишенка.

— Она мне говорила... — помолчав, ответил Зенек.

Уля, сидевшая все это время с опущенной головой, встре­пенулась и бросила на Зенека быстрый взгляд. Значит, он помнит? Почему же тогда он ни разу не заговорил с ней, не посмотрел на нее? Вот и сейчас смотрит в сторону...

— А из рук он все-таки не возьмет, — сказал Мариан,— даже у Ули.

— Возьмет, — ответил Зенек.

— Откуда ты знаешь? — полюбопытствовал Юлек.

— Нужно только терпение.

— Уля,

попробуй! — воскликнул Юлек и протянул ей ку­сок хлеба с маслом.

Мариан и Вишенка тоже заинтересовались и внимательно смотрели на пса, который тем временем вернулся на прежнее место.

— Дунай! — тихонько позвала Уля, протягивая ему хлеб.

Дунай сделал шаг — и остановился.

— Иди сюда, Дунай!

Пес потянулся мордой к ее руке и даже замахал хвостом, но было видно, что ближе он не подойдет.

— Он нас боится, — сказал Зенек. — Мы слишком близко. — И впервые после того разговора негромко обратился к девочке: — Отойди от нас немного.

Уля встала, отошла от костра и присела на траву. Дунай попятился, не переставая, однако, следить за ее движениями.

Зенек посоветовал Уле протянуть руку и держать неподвиж­но хлеб на ладони.

— Так, хорошо, — сказал он. — Теперь позови его, только тихо, спокойно.

— Иди сюда, Дунай, иди сюда, — ласково, не повышая голоса, повторяла Уля. — Ну иди, собачка, не бойся...

Дунай беспомощно посмотрел на нее и несколько раз мах­нул своим злополучным свалявшимся хвостом, как бы изви­няясь за свою недоверчивость. И все же не тронулся с места, только нервно облизнулся.

— Не возьмет, — тихо сказала Уля, продолжая держать руку на весу. — Бросить ему?

— Нет, — так же тихо ответил Зенек. — Вытяни руку еще немного. Но только медленно-медленно.

Уля слегка наклонилась вперед. Ее рука на несколько сан­тиметров приблизилась к Дунаю. Он заметил это и вдруг, оскалив зубы, яростно кинулся к ней, как будто хотел уку­сить протянутую руку. Прежде чем ребята сообразили, что произошло, он, схватив кусок, отскочил в сторону, положил хлеб на землю, оглянулся, не грозит ли ему какая-нибудь опасность, и, успокоившись, начал грызть жесткую корку. Уля смотрела на него с умилением.

— Говорил же я, что возьмет, — сказал Зенек.

— Я думала, он Улю укусит! — взволнованно крикнула

Вишенка.

— Все зубы было видно, верно? — поражался Юлек. — Я тоже думал, что укусит.

— Это потому, что он еще не доверяет, — объяснил Зе­нек.— Собака, которая не боится, берет еду. А он схва­тил ее, как добычу на охоте. Боялся упустить.

— Когда он перестанет бояться, надо будет выстричь ему хвост, — сказал Мариан.

— Для этого нужны ножницы, — заметил Зенек.

Вишенка, которая два дня назад смеялась над Улей за то, что та не побрезговала бы возиться с собачьим хвостом, те­перь немедленно заявила, что у их домохозяина есть нож­ницы

для стрижки овец и что она могла бы их попросить у него.

— Поможешь нам? — обратился к Зенеку Юлек.

— Чего помогу?

— Ну, стричь ему хвост.

— Меня уже тут не будет... — сказал Зенек.

Ребята приуныли. Никогда еще им не было на острове так хорошо, как сегодня. А если Зенек уйдет... Радость их была омрачена.

ПОЕЗДКА НА ВЕЛОСИПЕДАХ

Сначала Мариан и Юлек собирались отправиться в Стрыков чуть ли не на рассвете, но потом решили, что это вызва­ло бы ненужные подозрения у стариков. Гораздо безопасней было выйти из дому, как обычно, часов в восемь, и сделать вид, будто они просто идут на реку.

Велосипед Антека был возвращен сразу же после пересе­ления Зенека на остров, и Мариан мог взять его только пе­ред самой поездкой. Такой же уговор был и у Юлека с Гжесиком.

Мальчики встали рано и, не сговариваясь, старались образцово выполнить все установленные бабушкой утренние обязанности. Плохо вымытая шея или недостаточно чисто убранная комната могли привести к осложнениям и задер­жать отъезд. Существовала и иная опасность — непредвиден­ные поручения. Поэтому они старались поменьше попадать­ся бабушке на глаза. Однако хитрая бабушка заметила эти маневры и посматривала на ребят с некоторым беспокой­ством.

— Что это вы такие тихонькие? — не выдержала она на­конец. — Небось опять чего-нибудь натворили?

— Мы? — Юлек смотрел на нее широко открытыми не­винными глазами. — Мы ничего!

И с облегчением подумал, как хорошо, что удалось не­заметно принести домой оставленную позавчера под кустами кружку из-под молока.

— Ну-ка, сбегай в кооператив за кофе, — сказала ба­бушка.

– — За кофе? — В голосе Юлека звучало такое изумление, как будто бабушка предлагала ему купить в лавке грузовую машину или рояль.

— Там вчера было закрыто на учет, — заметил Мариан, застилая свою постель.

— Закрыто на учет! — обрадовался Юлек.

— Мало ли что было вчера. — Бабушка протянула Юлеку деньги. — Купишь пачку молотого кофе за злотый шестьдесят.

— Мы больше любим молоко! — сделал последнюю попыт­ку Юлек.

Напрасно старался — бабушка спокойно ответила, что она больше любит кофе. Пришлось сходить.

За завтраком Юлек пинал под столом Мариана, чтобы заставить его поторопиться, но существенного успеха не до­бился. Мариан любил поесть основательно. Кроме того, ба­бушка села рядом и объявила, что Юлек не встанет, пока не съест все бутерброды. Она сама резала хлеб и мазала его маслом, повторяя, что Юлек приехал сюда худой, как щепка, и она не желает, чтобы у дедушки с бабушкой он еще боль­ше отощал.