Чужое сердце
Шрифт:
– Я когда-то был влюблен в девчонку из «Полиции Лос-Анджелеса».
Тяжело вздохнув, я подошла к столу, на котором распласталась амебой моя сумка. Выудив мобильный телефон, я набрала заветный номер.
– Надеюсь, это что-то действительно важное, – прорычал мои босс на другом конце провода.
– Прости, Руфус. Уже, конечно, поздновато…
– Давай сразу к делу.
– Мне нужно позвонить Флинну от имени Шэя Борна.
– Флинну? Губернатору Марку Флинну? Зачем тратить последнюю апелляцию, когда вердикт в Гааге еще не вынесен?
– Духовный
Я подняла глаза и увидела, что Майкл и Кристиан как на иголках следят за развитием событий.
– Появились новые улики?
Я закрыла глаза.
– Ну… нет. Но это очень важно, Руфус.
Через минуту я уже закончила разговор и протянула Майклу салфетку с небрежно нацарапанными цифрами.
– Это мобильный губернатора. Позвони ему.
– Почему я?
– Потому, – объяснила я, – что он католик.
– Мне нужно идти, – сказала я Кристиану. – Губернатор хочет, чтобы мы немедленно явились к нему в кабинет.
– Если бы мне давали по фунту каждый раз, когда девушка так от меня отделывается, я был бы уже миллионером, – улыбнулся он. Затем, как будто в этом не было ничего сверхъестественного, он меня поцеловал.
Пускай это был быстрый поцелуй. Пускай таким поцелуем можно заканчивать фильмы для семейного просмотра. И произошел он на глазах у священника. И тем не менее этот поцелуй был естественен, как будто мы всегда ставили точку в предложениях губами, пока весь мир переживал о правилах пунктуации.
Тут-то все и испортилось.
– Ну, – сказала я, – тогда до завтра?
– У меня двое суток дежурства, – сказал он. – Может, в понедельник?
Но в понедельник я должна была снова идти в суд.
– Я тебе позвоню, – сказал Кристиан.
Встретиться с Майклом мы договорились уже у ратуши: я хотела, чтобы он съездил домой и нацепил как можно больше священнической атрибутики. В таком виде – в джинсах и расстегнутой рубашке – никто ему одолжений делать не станет. И вот, ожидая его на парковке, я мысленно проигрывала каждый слог нашей беседы с Кристианом… и меня обуяла паника. Всем известно, что фраза «я тебе позвоню» означает обратное. Может, все началось с того поцелуя. Вдруг у меня изо рта пахло чесноком? Вдруг ему хватило проведенного со мной времени, чтобы понять, что я ему не подхожу?
Когда отец Майкл наконец приехал, я уже принят твердое решение: если Шэй Борн будет стоить мне первого романа со времен Моисея, я сама его казню.
Руфус, как ни странно, хотел, чтобы я шла на встречу с губернатором сама. Тем более странно, что отец Майкл, по его мнению, должен был вести дипломатические переговоры. Но Флинн не был уроженцем Новой Англии – коренной южанин, он предпочитал неформальную обстановку всякой помпе. «Он ждет, что после суда ты придешь просить об отсрочке, – рассуждал Руфус. – Так что лучше всего будет застать его врасплох». Он сам предложил, чтобы на встречу явилась не юрист, а священник. Через две минуты разговора отец Майкл выяснил, что губернатор Флинн
Внутрь нас провел охранник. Он же пропустил нас через металлодетекторы и сопроводил непосредственно в губернаторский кабинет. В нерабочее время это было довольно жуткое место, шаги по ступеням разносились, как выстрелы. Уже на нужной площадке я обернулась к Майклу.
– Только не провоцируй его, – прошептала я. – У нас остался последний шанс.
Губернатор сидел за столом.
– Входите, – сказал он, вставая. – Очень рад вас видеть снова, отец Майкл.
– Спасибо, – ответил священник. – Лестно, что вы меня запомнили.
– Ну, знаете ли… Вы прочли проповедь, которая меня не усыпила, а это удавалось немногим. Вы ведь и молодежной секцией заведуете, не так ли? Сын моего друга, с которым мы студентами жили вместе в общежитии, год назад попал в неприятности. А потом он начал работать с вами. Джо Каччатоне.
– А, Джоуи. Отличный парень.
Губернатор взглянул на меня.
– А вы, должно быть…
– Мэгги Блум, – сказала я, протягивая руку. – Адвокат Шэя Борна.
Я раньше никогда не видела губернатора так близко и автоматически подумала, что по телевизору он кажется выше.
– Ах да. Печально известный Шэй Борн.
– Как же так получается, – сказал ему Майкл, – что вы, практикующий католик, одобряете смертную казнь?
Я изумленно моргнула. Я ведь только что просила не провоцировать губернатора!
– Я просто выполняю свои обязанности, – пояснил Флинн. – Существует множество вещей, которые я осуждаю как личность, но вынужден делать как профессионал.
– Даже если человек, которого должны убить, невиновен?
Взгляд Флинна сразу стал жестче.
– Суд решил иначе, отче.
– Поговорите с ним, – попросил Майкл. – Отсюда до тюрьмы ехать минут пять. Выслушайте его – а потом уже решайте, заслуживает ли он смерти.
– Мистер Флинн, – вмешалась я, преодолев наконец неловкость, – во время… исповеди Шэй указал на некоторые обстоятельства, не принятые во внимание при первоначальном рассмотрении дела. По его словам, жертвы погибли случайно, когда мистер Борн пытался защитить Элизабет Нилон от сексуальных посягательств ее отца. Нам кажется, что мы сможем собрать необходимые доказательства, если исполнение приговора будет отложено.
Губернатор побледнел.
– А я думал, тайна исповеди свята.
– Мы обязаны ее нарушить, если в противном случае будет совершено преступление или чья-либо жизнь окажется в опасности. В данном случае действуют оба правила.
Губернатор сложил руки на груди и словно отрешился от всего происходящего.
– Я высоко ценю вашу озабоченность – как религиозную, так и политическую. Я приму вашу просьбу к рассмотрению.
Уж я-то понимала, когда меня отшивают. Покорно кивнув, я встала, и отец Майкл последовал моему примеру. Мы снова пожали губернатору руку и поплелись прочь. Заговорили мы уже на улице, под усеянным звездами небом.