Чужое сердце
Шрифт:
– Внутри тебя самого, – сказал Шэй. – И снаружи тоже.
Если он не ел свинцовую краску, то, должно быть, раздобыл где-то самогон, а мне ничего не сказал.
– Если это рай, то я, пожалуй, откажусь.
– Нельзя его ждать – он уже здесь.
– Ну, наверное, только тебе при аресте выдали розовые очки. Шэй на какое-то время замолчал.
– Люсиус, – заговорил он наконец, – почему Крэш пошел к Джоуи, а не ко мне?
Этого я не знал. Крэш был осужден за умышленное убийство; я нисколько не сомневался, что при возможности он убил бы снова. Формально, Джоуи и Шэй оба нарушили его кодекс справедливости: оба причинили вред детям. Возможно, Крэшу показалось,
Возможно, Крэш даже счел Шэя особенным.
– Он ничем не отличается от Джоуи… – сказал Шэй.
– Такое маленькое предположение, да? Не дай бог Крэш тебя услышит.
– …а мы все ничем не отличаемся от Крэша, – продолжил он. – Ты ведь не знаешь, что толкнуло Крэша на преступление, точно так же, как не знал, что заставит тебя убить Адама, – пока не убил его.
У меня перехватило дыхание. В тюрьме никто не обсуждал преступления других, даже если в глубине души ты считал человека виновным. Но я действительно убил Адама. Моя рука держала пистолет, его кровь оросила мою одежду. На суде выяснялось не случившееся, а причины случившегося.
– Ничего страшного нет в том, если ты чего-то не знаешь, – сказал Шэй. – Все мы люди, это свойственно нам.
Что бы там ни говорил мистер Сосед-Философ, кое-что я знал наверняка. Я знал, что я любил и любовь эта была взаимной. Что человек способен обрести надежду, наблюдая, как растет сорняк. Что суть жизни человека – не в том, где он в конечном итоге оказался, а во множестве деталей, приведших его туда.
Что все мы совершаем ошибки.
Устав от его загадок, я закрыл глаза и, как ни странно, увидел лишь одуванчики. Их словно нарисовали на полях моего воображения, сотню тысяч маленьких солнц. И я вспомнил, что людям свойственно не только не знать определенных вещей – им также свойственно верить. А вера – это единственное оружие в нашем арсенале, способное побороть сомнение.
Джун
Говорят, что Бог не подвергнет тебя испытанию, которое ты не смог бы вынести. Но в таком случае встает вопрос поважнее: а зачем Бог вообще заставляет тебя страдать?
– Без комментариев, – сказала я и с такой силой швырнула трубку на рычаг, что Клэр, слушавшая плеер на диване, подскочила от испуга. Я потянулась рукой под стол и выдернула шнур из гнезда, чтобы больше не слышать звонков. Телефон разрывался все утро. Перед моим домом разбили лагерь. «Как вы относитесь к тому, что люди митингуют у здания тюрьмы, требуя освободить человека, который убил вашу дочь и мужа?» «Как вы считаете, желание Шэя Борна стать донором – это попытка возместить нанесенный ущерб?»
Считала я следующее: Шэй Борн не сможет сделать ничего, чтобы вернуть мне Элизабет и Курта. Я не понаслышке знала, как умело он врет и к чему это может привести. Это всего лишь трюк, призванный разжалобить обывателей. Ведь кому, в принципе, было жалко того полицейского и ту девочку десять лет спустя? Мне.
Некоторые люди говорят, что смертная казнь несправедлива, потому что приговор приводят в исполнение нескоро. Что это бесчеловечно, когда осужденный ждет смерти одиннадцать лет и даже дольше. Что Элизабет и Курт, по крайней мере, умерли быстро.
Позвольте объяснить вам, в чем заключается основная ошибка подобных рассуждений. Эти люди исходят из того, что жертв
Из гостиной донеслись какие-то звуки, и я поняла, что Клэр включила телевизор. На экране выплыла зернистая фотография Шэя Борна – тот же снимок, что печатали в газетах, хотя Клэр их не видела; я сразу же выбрасывала все экземпляры. Волосы у Борна теперь были коротко подстрижены, вокруг губ образовались скобки морщин, из уголков глаз расходились лучики, но в остальном он ничуть не изменился.
– Это он, так ведь? – спросила Клэр.
Подпись под фотографией гласила: «Бог или псих?»
– Да. – Я подошла к телевизору, умышленно заслоняя экран, и выключила его из сети.
Клэр подняла глаза.
– Я помню его, – сказала она.
Я тяжело вздохнула.
– Солнышко, ты тогда еще не родилась.
Она развернула вязаный шерстяной платок, лежавший на диване, и укрыла им плечи, как будто ей внезапно стало холодно.
– Я помню его, – повторила Клэр.
Майкл
Нужно было жить в дремучем лесу, чтобы не слышать пересудов о Шэе Борне, но в его мессианское предназначение я поверил бы последним. Насколько мне известно, у Бога всего один Сын, и я знаю его имя. Что же касается его трюков… Ну, я однажды видел, как под чарами Дэвида Блэйна на Пятой авеню в Нью-Йорке исчез слон. Это ведь тоже нельзя считать чудом. Передо мной стояла простая задача: убедить Борна отречься от ложной веры и принять Иисуса Христа как Спасителя своего до исполнения приговора. Единственно затем, чтобы он очутился в Царствии Небесном.
И если мне удастся по ходу дела помочь ему пожертвовать сердце, так тому и быть.
Через два дня после инцидента на ярусе I я подъехал на мотоцикле к зданию тюрьмы и припарковался у обочины. В голове вертелся отрывок из Евангелия от Матфея, в котором Иисус обращался к апостолам: «…ибо алкал Я, и вы дали Мне есть; жаждал, и вы напоили Меня; был странником, и вы приняли Меня. Был наг, и вы одели Меня; был болен, и вы посетили Меня; в темнице был, и вы пришли ко Мне». [13] Апостолы – прямо скажем, не самая смышленая компания – не поняли Его. Они не помнили, чтобы Иисус был наг, болен или сидел в темнице. И Иисус сказал им: «Так как вы сделали это одному из сих братьев Моих меньших, то сделали Мне». [14] Мне опять выдали бронежилет и очки. Дверь на ярус I отворилась, и меня повели по коридору к камере Шэя Борна.
13
Матфей 25:35
14
Матфей 25:40
На самом деле разницы с простой исповедальней практически не ощущалось. Те же дырки, просверленные в металлической двери, как в швейцарском сыре, чтобы я хоть краем глаза мог видеть Шэя. Мы были ровесниками, но он как будто постарел на целую жизнь. Но, пускай и с сединой на висках, он все равно остался тощим и узловатым. Я замер в нерешительности, ожидая, когда глаза его расширятся от ужаса узнавания. Я ожидал, когда он забарабанит в дверь и начнет требовать, чтобы человека, запустившего механизм его казни, увели прочь.