Чужое сердце
Шрифт:
– А я уверена, что мама Марши Кларк не дарила своей дочери кассеты с аэробикой на Хануку.
– А я уверен, что мама Марши Кларк вообще ничего не дарила ей на Хануку! – рассмеялся отец. – А вот рождественский чулок… Насколько я знаю, он каждый год набит DVD с фильмом «Фирма».
Уголки моих губ расплылись в улыбке. Я вдруг расслышала детский плач где-то вдалеке.
– Ты где?
– На бармицве, – ответил отец. – И мне пора заканчивать разговор, потому что хирург уже косо на меня смотрит, а мне меньше всего хотелось бы огорчать его перед обрезанием.
Я нажала «отбой» и швырнула телефон на соседнее сиденье. Моему отцу, зарабатывавшему на жизнь изучением иудейских законов, всегда удавалось различать серые фрагменты между черно-белыми буквами. А вот мама славилась умением испортить любой праздник. Оставив машину на аллее, я направилась к дому, на пороге которого меня уже встречал Оливер. «Мне срочно нужно выпить», – сказала я, и он опустил одно ухо, давая понять, что на часах еще только без четверти двенадцать. Я прямиком направилась к холодильнику. И что бы там ни воображала моя мать, внутри я обнаружила только кетчуп, банку пимиенто, несколько морковок и йогурт, чей срок годности истек еще при Билле Клинтоне. Я налила себе бокал шардоне. Мне хотелось немного захмелеть, прежде чем я включу телевизор и, вне всякого сомнения, пойму, что мои пятнадцать минут славы омрачены полосатым костюмом. Ведь в этом костюме моя и без того выдающаяся задница покажется просто-таки новой планетой Солнечной системы.
Мы с Оливером как раз устроились на диване, когда гостиная наполнилась звуками заставки: начинались полуденные новости. Ведущая, стриженная «под горшок» блондинка, приветливо улыбнулась в камеру. За спиной у нее висел перечеркнутый американский флаг с подписью «Клятва уже не нужна?».
– Главная новость дня: по делу школьника, отказавшегося клясться на верность американскому флагу, принято решение в пользу истца.
На экране появилась лестница у здания суда. И на этой лестнице я принимала целый букет микрофонов. Черт, этот костюм действительно толстит.
– Знаменуя потрясающую победу гражданских прав и свобод… – начала я, и тут мое лицо закрыла ярко-синяя полоса «Экстренные известия». Картинка сменилась прямой трансляцией с парковки возле тюрьмы штата. Повсюду были разбиты палатки, люди держали плакаты, а сзади… неужели там и впрямь выстроился кордебалет инвалидных кресел?
Ветер отчаянно трепал волосы репортерши.
– С вами Дженис Ли, и я веду прямой репортаж с места событий. В данный момент я нахожусь у мужской тюрьмы штата Нью-Хэмпшир, что в городе Конкорд. В этом исправительном заведении содержится человек, прозванный своими сокамерниками Мессией-Смертником.
Я взяла Оливера на руки и уселась по-турецки. За спиной репортера сновали десятки людей, и я поначалу не поняла, что они там организовали – пикет или марш протеста. Некоторые выделялись из толпы: к примеру, мужчина в самодельном костюме с надписью «Иоанн 3:16», мать с хромым ребенком и группка монахинь, молящихся на четках.
– Это продолжение нашего первого репортажа, – сказала журналистка, – в котором мы представили хронику невероятных событий, которые
На экране возник офицер в форме – если верить подписи, надзиратель Рик Уитакер.
– Началось все с водопровода, – сказал он. – Однажды ночью во время моей смены заключенные опьянели. Разумеется, анализы, взятые в трубах, показали следы спиртного, хотя в источнике воды ничего обнаружить не удалось. Некоторые заключенные рассказывают о воскрешенной птице, хотя лично я при этом не присутствовал. Но, должен сказать, самые существенные перемены произошли с заключенным ДюФресне…
И опять репортерша:
– По нашим данным, заключенный Люсиус ДюФресне, больной СПИДом на последней стадии, чудесным образом излечился. В шестичасовом включении мы побеседуем с врачами в больнице Дармут-Хвйэкок и постараемся узнать, возможно ли это с медицинской точки зрения… Но для новообращенных последователей Мессии-Смертника, – репортерша указала на толпу у себя за спиной, – возможно все. С вами была Дженис Ли с репортажем из Конкорда.
Тут я увидела на экране знакомое лицо – ДиДи, девушку из маминого спа-салона, делавшую мне обертывание, – и вспомнила, что обещала ей завиться делом Шэя Борна.
И я набрала номер своего босса.
– Ты смотришь новости?
У Руфуса Уркхарта, начальника филиала АОЗГС в Нью-Хэмпшире, на рабочем столе постоянно работали два телевизора. Он всегда был в курсе событие…
– Ага, – ответил он. – Я думал, тебя покажут.
– Меня обогнал Мессия-Смертник.
– С божественным вмешательством тебе не тягаться.
– Вот именно. Руфус, я хочу выступить от его имени.
– Эй, дорогая, проснись! Ты уже выступаешь от его имени. По крайней мере, ты должна была отослать резюме.
– Нет… Я хотела бы, чтобы он стал нашим клиентом. Дай мне хотя бы неделю! – взмолилась я.
– Послушай, Мэгги. Дело этого парня слушали уже в суде штата, на выездной сессии федерального суда и в Верховном суде. Если я ничего не путаю, в том году они продули и отсрочку ему не дали. Апелляцию подавать он больше не имеет права… Я, если честно, даже и не знаю, какую еще лазейку мы сможем найти.
– Если он считает себя Мессией, – сказала я, – то лазейка нам не нужна. Будем долбить ломом.
Акт об использовании земель для религиозных нужд и гражданах, пребывающих в учреждениях закрытого типа, был принят в двухтысячном году, однако вступил в силу лишь через пять лет, когда Верховный суд удовлетворил иск группы арестантов в Огайо. В рамках дела «Каттер против Уилкинсона» заключенные-сатанисты в судебном порядке требовали от штата возможности удовлетворять религиозные потребности. При условии, что тюрьма обеспечивала право на отправление обрядов, но не навязывала религию остальным, закон оставался конституционным.