Чужое сердце
Шрифт:
Наблюдая вполглаза, как арестант елозит шваброй под сиденьями, я задумалась, от какой роскоши мне будет сложнее всего отказаться. Это все банально: отлучение от шоколада я расценила бы как жестокое и несправедливое наказание; пожертвовать контактными линзами я тоже не могла; я бы лучше умерла, чем лишилась геля для волос, не позволявшего моей прическе превратиться в разоренное крысиное гнездо. Но как же все прочее? Я бы скучала по потрясающему ассортименту хлопьев в супермаркетах. Как это – я не смогу говорить по телефону? Понятное дело, сексом я не занималась так давно,
Готова поспорить, мне бы недоставало даже стычек с мамой.
Тут я внезапно увидела перед собою чьи-то ботинки.
– Не повезло вам. К нему пришел духовник, – сказал офицер. – Борн сегодня пользуется спросом.
– Ладно. – Я решилась на блеф. – Духовник может присоединиться к нашей беседе. – Я заметила на его лице тень неуверенности. Правила были строги на этот счет: заключенным всегда позволено видеться с адвокатами. И я намеревалась разыграть эту карту.
Пожав плечами, офицер повел меня по коридору. Кивнул мужчине в аппаратной – и створки, визгнув, разъехались. Мы очутились в тесном металлическом тамбуре, и, когда дверь закрылась, у меня сперло дыхание.
– У меня клаустрофобия в легкой форме, – сказала я.
Офицер улыбнулся.
– Очень жаль.
Внутренняя дверь отъехала, и мы вошли в тюрьму.
– Тихо тут у вас, – заметила я.
– День сегодня удачный. – Он вручил мне бронежилет и очки и подождал, пока я экипируюсь. На секунду меня охватила паника: а вдруг мужской жилет не сойдется на мне? Вот это будет позор. Но, слава богу, застегивался он на липучки, и проблем не возникло. И я – в полном снаряжении – предстала перед длинным пустым коридором.
– Удачи, – сказал офицер.
Только тогда я поняла, что остаюсь одна.
Что ж. Я не собиралась убеждать Шэя Борна, что у меня хватит смелости спасти его жизнь, когда сама боялась пройтись по ярусу.
Со всех сторон послышалось гиканье и похабный свист. Такая уж я женщина: все мои почитатели сосредоточены на ярусе для самых опасных преступников в тюрьме штата Нью-Хэмпшир.
– Крошка, ты ко мне? – засюсюкал один парень.
Другой даже потрудился стащить робу, чтобы продемонстрировать свое нижнее белье, как будто я всю жизнь ждала такого стриптиза. Я решила не отрывать глаз от священника, стоявшего у одной из камер.
Я должна была представиться. Должна была объяснить, зачем я соврала охранникам на входе. Но я была настолько обескуражена, что все вмиг полетело к чертям.
– Шэй Борн? – сказала я. – Я знаю, как помочь вам стать донором.
Священник нахмурился.
– Кто вы?
– Его адвокат.
Он повернулся к Шэю.
– Ты же говорил, что у тебя нет адвоката.
Шэй чуть наклонил голову. Он смотрел на меня таким испытующим взглядом, будто перебирал зерна моих мыслей и отделял пшеницу от плевел.
– Пусть говорит, – сказал он.
После этого я заметно расхрабрилась и, оставив Шэя в компании священника, вернулась к офицерам
– Ну хорошо, – сказал священник. – Что тут происходит?
Не обращая на него внимания, я заговорила с Шэем:
– Меня зовут Мэгги Блум. Я работаю юристом при АОЗГС.
И я, похоже, знаю, как уберечь вас от смертной казни.
– Спасибо, – сказал он, – но это мне не нужно.
Я изумленно уставилась на него.
– Что?
– Мне не нужно, чтобы вы спасали меня всего. Только мое сердце.
– Я… Я не понимаю.
– Шэй хочет сказать, – вмешался священник, – что он смирился со своей скорой казнью. Он лишь хочет стать донором органов после ее осуществления.
– А вы, собственно, кто? – спросила я.
– Отец Майкл Райт.
– И вы – его духовный наставник?
– Да.
– И давно вы им являетесь?
– На десять минут дольше, чем вы – его адвокатом, – сказал священник.
Я повернулась к Шэю.
– Скажите, чего вы хотите.
– Я хочу отдать свое сердце Клэр Нилон.
А это еще кто такая?
– А она хочет ваше сердце?
Я посмотрела на Шэя, затем на Майкла, и тут меня осенило, что этот вопрос никто прежде не поднимал.
– Я не знаю, хочет или нет. Но оно ей нужно.
– Но с ней кто-нибудь разговаривал об этом? – Я повернулась к отцу Майклу. – Разве это не входит в ваши обязанности?
– Послушайте, – сказал священник, – штат обязан казнить его посредством смертельной инъекции. И если это произойдет его орган окажется непригодным для пересадки.
– Не обязательно, – сказала я.
Адвокат не может волноваться за исход дела больше, чем сам клиент. Если я не могу убедить Шэя войти в зал судебных заседаний с надеждой на помилование, я вообще не должна ему помогать. И тем не менее, если его желание пожертвовать сердце переплетается с моим желанием уязвить систему смертной казни, то почему бы не воспользоваться одной и той же лазейкой? Я могла отстаивать его право умереть так, как ему хочется, а между делом искать все новых противников высшей меры наказания как таковой.
Я подняла взгляд и улыбнулась своему новому клиенту.
Майкл
Безумная женщина, бесцеремонно прервавшая наш умилительный духовный сеанс, теперь обещала Шэю Борну благополучный исход, обеспечить который явно не могла.
– Мне нужно навести кое-какие справки, – пояснила она. – Я вернусь через пару дней.
Уж не знаю, прав ли я, но Шэй глядел на нее так, будто она достала луну с неба.
– Но вам кажется… Вам кажется, что я смогу пожертвовать ей свое сердце?