Чужое небо
Шрифт:
– Нет, после обеда снова погонят... Товарищ капитан, - прошептал он, склонившись, - у нас будут кусачки.
Грабарь приподнял брови. Сержант с огорчением увидел, что его сообщение вовсе не обрадовало капитана.
– Зачем нам кусачки?
– Ну как же... для побега! Грабарь так и сел.
– Побег с помощью кусачек!.. И куда же мы побежим!? Тесленко обиделся.
– Кастусь Антонович, напрасно вы так... Я же хотел как лучше...
– Понял. Садись, потолкуем, - кивнул Грабарь на нары.
– Итак, у нас будут кусачки. Откуда?
–
– Алексеев?!
– Да. Что вы так смотрите, товарищ капитан?
– Кто такой техник Алексеев?
– резко спросил Грабарь.
– Да вы что, не знаете?! Хромой, он спит вон там, напротив вас. Да вон он, как раз заходит в барак, - указал Тесленко глазами. Грабарь даже головы не повернул.
– То, что он спит напротив меня, я знаю, - пристально глядя на сержанта, проговорил Грабарь.
– И фамилию его я тоже знаю. Даже то, что он хромой, я успел заметить. Какие у тебя есть еще сведения о нем, кроме этих?
– Да что вы в самом деле, товарищ капитан!
– взмолился Тесленко.
– Тут такая удача, а вы... Грабарь глубоко вздохнул.
– Мальчик мой, поверь, нам не нужна удача. Нам нужен точный расчет. Математически точный. Только тогда можно что-то затевать. Допустим, что Алексеев - абсолютно честный человек. Он дает нам кусачки. Что мы с ними будем делать? К заграждению мы даже не подойдем - нас перестреляют с вышек. Но, предположим, подойдем. Перережем проволоку. И куда мы побежим? Тесленко развел руками.
– Ну... там будет видно.
– Это видно и сейчас. В нашей одежке, безоружные, мы прибежим только в крематорий. Или в петлю. Больше некуда.
– Но ведь может же быть...
– Не может!
– оборвал Грабарь.
– Дальше. Откуда у Алексеева кусачки? Ведь инструмент выдается по счету и сдается так же.
– Не знаю...
– Почему он предложил их именно тебе? Тесленко смешался.
– Ну... мы просто разговорились, я намекнул, что надо бы достать, он пообещал, вот и все.
– Он тоже собирается бежать с тобой?
– Об этом у нас разговора не было.
– Ясно. Давай условимся вот о чем. Если у вас еще раз зайдет разговор о кусачках, то сделай вид, что ты пошутил. Побег-де - дело опасное, а тебе вовсе не хочется быть расстрелянным. Все-таки, пока ты служишь мишенью, ты, может, останешься в живых, а после поимки - нег... Так? Тесленко опустил голову.
– Хорошо, Кастусь Антонович.
Грабарь сморщил лоб, размышляя.
– И еще одно. Не предпринимай ничего без моего ведома. Абсолютно ничего. Ах ты ж, беда... Если эта история с кусачками заинтересует немцев... Тесленко взглянул на него с испугом.
– Выдумаете...
– Тут все можно думать. Будем надеяться на лучшее. Грабаря сильно расстроил этот разговор. Стоит не последить немного за мальчишкой - и тот обязательно что-нибудь натворит... Кусачки... колченогий...
Он хотел было рассказать сержанту о том, что услышал у Заукеля, но, взглянув на его расстроенное лицо, передумал. Не стоило на паренька
На душе у капитана кошки скребли. Ах, будь он неладен, этот Алексеев, со своими кусачками!..
2
Но больше всего капитана интересовал другой техник- немец Билли Блюменталь, который руководил в ангаре ремонтными работами.
Это был человек лет сорока пяти, совершенно лысый, с тяжелыми темными руками. На нем была военная форма, но он не производил впечатления человека военного. Он молча расставлял людей по местам, жестами объясняя, что от них требуется, и так же молча отходил, уже больше не интересуясь, выполняют ли его указания. Иногда он и сам брался за инструмент, и видно было, что работать он умеет. Когда он увлекался, дело у него шло быстро, он был ловок и уверен. Но потом вдруг застывал с ключом или гайкой в руке и надолго задумывался, не замечая ничего вокруг. Лицо его становилось жалким и растерянным, взгляд недоумевающим. Казалось, он решал какую-то сложную задачу и не мог решить.
С ним явно было что-то неладно. Возможно, кто-то из близких погиб на фронте. Или под бомбежкой здесь, в Германии. А может, он наконец понял, что происходит вокруг? Во всяком случае на всем довольного стопроцентного арийца он не походил. Даже до лычек не дослужился, а это уже странно для техника.
Капитан пока не знал, чем ему может пригодиться техник Блюменталь, но если бы с ним удалось сойтись поближе, это было бы неплохо.
Грабарь встречался с техником всего два раза, когда его вместе с другими пленными посылали в ангар. И оба раза ему показалось, что Блюменталь порывался заговорить с ним. Возможно, показалось. А может, техника остановило незнание языка?
Грабарь вовсе не рассчитывал на взаимопонимание или сочувствие техника. Конечно, среди немцев были и антифашисты, но уж слишком мало Блюменталь походил на антифашиста. Капитан знал, что, после того как гитлеровские армии начали терпеть поражение на востоке, многие немцы старались заручиться сочувствием пленных и оказывали им порой мелкие услуги. А в том положении, в котором находился Грабарь, и мелкая услуга могла иметь большое значение.
После обеда - литровой чашки супа, где плавали картофельные очистки и несколько волокон протухшего мяса, - пленных снова погнали в ангар.
Протирая ветошью поршень, капитан нет - нет да и поглядывал на техника Блюменталя. При этом он несколько раз перехватил останавливавшийся на нем взгляд немца. "Значит, не показалось, - подумал капитан.
– Странно, что техник тоже интересуется мной..."
Заметив, что немец отошел покурить в отведенное для этого в углу место, капитан бросил работу и направился туда же. У него не было никакой определенной цели, просто он решил взглянуть на техника поближе.
Блюменталь, сгорбившись, сидел на скамейке и курил, сосредоточенно глядя себе под ноги. Грабарь опустился рядом с ним. Тот поднял голову, поглядел на летчика и, вытащив пачку сигарет, протянул ему. Капитан закурил.