Чужое лицо
Шрифт:
Москва, 12 мая 1983 г.
ВТОРАЯ ПРОГРАММА ВСЕСОЮЗНОГО РАДИО
Президиум Верховного Совета СССР направил телеграмму королю Швеции Карлу Шестнадцатому Густаву, сердечно поздравив его по случаю национального праздника Швеции и пожелав благополучия дружественному шведскому народу.
Вынужденное послесловие
Автор должен сразу сказать читателю, что ненавидит послесловия. Особенно когда, закончив книгу, писатель пытается впоследствии дорассказать читателю то, что ему не удалось рассказать в самой книге. Это все равно как если бы в кинотеатре после каждого сеанса перед зрителями выскакивал бы к экрану режиссер или сценарист и кричал: «Дорогие зрители! Подождите надевать калоши! Я хочу объяснить вам, о чем этот фильм!…»
Законы писательского
И все-таки, рискуя заработать репутацию последнего, я должен дополнить свою книгу несколькими строками. Более того, я обязан сознаться читателю, что вовсе не я являюсь основным автором этой книги, то есть это вовсе не я выдумал сейсмическое оружие, энергетические матрицы, которые закладываются с помощью морского бурения, мини-лодки на гусеничном ходу и прочие технические штуки, которые читатель может посчитать чистой фантастикой. Будучи воспитанником социалистического реализма и автором семи советских реалистических кинофильмов, я вообще ничего фантастического выдумать не в состоянии.
Так кто же автор всей этой фантастики и вообще есть ли в книге фантастика?
До эмиграции на Запад в октябре 1978 года я был в СССР довольно известным кинодраматургом. Пишу об этом не из хвастовства, а чтобы читатель понял, что в СССР автор этих строк входил в обойму профессиональной кинематографической элиты, которая подчас имеет доступ в те сферы, куда не вхож простой советский человек, и доступ к той информации, которая не проникает на страницы советской прессы. Например, для узкого круга советских кинематографистов Комитет по делам кинематографии при Совете Министров СССР регулярно устраивает закрытые семинары и конференции, на которых, помимо запрещенных в СССР буржуазных кинофильмов типа «Последнее танго в Париже» или «Восемь с половиной», советские кинорежиссеры и сценаристы могут познакомиться с ведущими государственными деятелями Советского Союза. Делается это для того, чтобы держать советскую киноэлиту в курсе реальных событий в мире и в стране: скажем, лектор Международного отдела ЦК КПСС товарищ Свердлов (брат первого советского президента) довольно откровенно рассказывает о целях советской политики на Ближнем Востоке, в Афганистане и в других частях света. Министр металлургии рассказывает о металлургах и просит кинематографистов создать фильм о героическом труде сталеваров. Начальник уголовного розыска уговаривает сделать фильм о милиционерах и следователях. А представитель Министерства сельского хозяйства просил нас однажды воспеть в кино труд доярок, чтобы привлечь в эту область побольше молодежи и поднять таким образом надои молока в СССР.
В марте 1978 года на очередном таком семинаре (под Москвой, в прекрасном Доме творчества Союза кинематографистов «Болшево», где я провел лучшие годы своей жизни) выступал перед нами председатель Политического управления Советской Армии генерал-майор не то Павлюк, не то Павлюченко – я уже забыл его фамилию и должность, помню только, что весьма значительная фигура – не то второй, не то третий заместитель начальника Политуправления. Зато я хорошо запомнил его выступление. Он уговаривал кинематографистов создать серию фильмов о Советской Армии – танкистах, ракетчиках и т.д. Особенно – о молодых офицерах и военных инженерах. Дело в том, что в последние годы советская молодежь очень неохотно идет в офицерские училища и еще неохотней талантливая техническая интеллигенция хочет заниматься изобретениями в области военной техники. Но вот если вы, говорил нам этот генерал, покажете в своих фильмах романтику офицерской службы, романтику создания новых видов оружия… И тут он рассказал о четырех видах нового стратегического, или, как он говорил, абсолютного оружия, над которыми работали тогда, в 78-м году, военные ученые в СССР. Одним из этих видов было сейсмическое оружие – в том самом виде, как я описал в этой книге. Он, этот генерал, сказал: «Теоретически проблема создания сейсмического оружия решена. Можно заложить в землю батареи большой мощности, так называемые «энергетические решетки», которые будут способны по нашему радиосигналу вызвать направленное землетрясение на расстоянии 400 километров от места их нахождения. Это землетрясение в точно заданном нами районе разрушит все шахты баллистических ракет противника, все коммуникации – энергетические, водные, телефонные и т.п. Вслед за этим «стихийным бедствием» в страну противника входят наши войска, которые несут потерпевшему бедствие народу продукты, воду, электричество, горячую пищу из походных солдатских кухонь и оказывают медицинскую помощь. И
Кто-то из сценаристов спросил его: а как можно доставить на чужую территорию и расположить там эти «энергетические решетки»? На что генерал, усмехнувшись, сказал, что как только будет решена техническая проблема упаковки этих громоздких батарей в малые формы, отпадет необходимость транспортировать их на территорию противника, а можно будет установить их возле вражеской территории с помощью подводных лодок…
Вот и все. Технические подробности этого проекта мы у него не выяснили, поскольку никто, как вы понимаете, не захотел получать специальный допуск к военным секретам – это влечет за собой автоматическое лишение права выезда за границу. Я забыл об этой лекции очень скоро, хотя идея сейсмического оружия меня весьма впечатлила, особенно этот замечательный фокус мирной, под видом помощи, оккупации территории противника, когда ваши жертвы, не зная, что это вы устроили им землетрясение, встречают вас цветами…
В октябре 1978 года я эмигрировал из СССР. В октябре 1981 года советская подводная лодка «У-137» села на мель в нескольких милях от шведской военно-морской базы в Карлскруне. И я тут же вспомнил о лекции того генерала и подумал: «Черт побери! А если они в СССР за эти четыре с половиной года уже решили проблему упаковки этих «энергетических решеток» в малые формы? Если у них в руках уже есть сейсмическое оружие?» И я сел писать книгу «Загадка "У-137"», внутренне, честно говоря, думая, что пишу все же если не научную, то полунаучную фантастику.
Но пока я писал эту книгу, пока в первых ее частях мой герой Ставинский прорывался в СССР, советские подводные лодки стали все чаще появляться то возле Швеции, то возле Италии, то у побережья Соединенных Штатов, у устья Миссисипи. А ведь это только те лодки, которые кто-то заметил, обнаружил. А сколько необнаруженных! Короче говоря, то, что самому автору в начале работы над книгой казалось эдакой фантастической гипотезой, стало все больше обретать реальные и страшные в своей реальности черты. Особенно когда шведы обнаружили наконец, что у них под носом, в их родных фиордах и буквально в нескольких милях от Стокгольма, ползают по дну моря, как морские блохи, советские подводные мини-лодки на гусеничном ходу! Тут уж реальная действительность так приблизилась к художественному вымыслу этой книги, что мне и самому стало не по себе! Черт побери, подумал я, да неужели шведы до сих пор не понимают, что эти мини-лодки вовсе не исчезают из их территориальных вод! Эти мини-лодки с дистанционным управлением тихонько забираются в их фиорды возле военных баз (да и не только возле шведских военных баз, а вообще возле всех натовских военно-морских баз) и, начиненные сейсмическим оружием, лежат там в ожидании радиосигнала из Москвы!
А даже если предположить, что описанное в моем романе сейсмическое оружие – пока фантастика, разве не может быть уже совершенной реальностью, что эти мини-лодки начинены простым динамитом или атомным зарядом? По радиосигналу Москвы они если не сейсмическим, то динамитным или атомным ударом взрывают шведские, итальянские, английские, японские и американские военно-морские базы – те базы, которые невозможно разрушить атомным ударом сверху или простой бомбежкой. Не думаю, что шведам будет легче от того, что, когда они наконец поймают такую мини-лодку, в ней окажутся не энергетические матрицы, а несколько тонн динамита…
И вот, удивляясь сам своей прозорливости, я 4 мая 1983 года дал интервью корреспонденту телеграфного агентства Ассошиэйтед Пресс. «Представьте себе, – сказал я ему, – что эти мини-лодки с сейсмическим оружием или просто с динамитом уже заползли во все военно-морские базы НАТО и вообще во все порты Европы, Америки, Англии, Японии. Что делает Андропов после этого? Зная, что теперь он в любой момент может тряхнуть Европу, Америку и Англию, Андропов может предложить Рейгану любое сокращение атомного оружия, баллистических ракет, вывод советских танков из Восточной Европы и так далее. В глазах мировой общественности он сразу станет пацифистом и миротворцем…»
Корреспондент Ассошиэйтед Пресс ушел, в глазах у него было недоверие к этому очередному русскому эмигранту, который стращает Запад советской угрозой.
Через два часа я включил телевизор и увидел в передаче новостей родное лицо Юрия Владимировича Андропова, который именно в этот день выступил с новой «мирной инициативой по вопросу сокращения ядерных боеголовок в Европе».
В тот же вечер мой приятель сказал мне: «Слушай, если твои книги так близко совпадают с действительностью, пожалуйста, не пиши о третьей мировой войне».