Чужие миры
Шрифт:
– Берите, воины, – произнес надтреснутый голос. – Наши мечи закалены в смертельных схватках. Они обороняли нас до последнего часа и лишь людская глупость похоронила их в этом подземелье. Выкованные для решающей битвы, пусть они служат вам верой и правдой.
Голос понемногу затихал, голубой огонь глазниц уже едва тлел, словно несколько слов были пределом возможностей древних чар.
– Знайте, им предсказано поразить Спящих и Убийцу. Да будет так. – И скелеты рассыпались в прах, уронив оружие в подставленные ладони.
Меч Владия, длинный, узкий, полупрозрачный, как горная река, стоном отозвался
Миробой ошарашено взирал на свой двуручный, в рукояти которого полыхал кроваво-красный глаз рубина. А меч Титамира, огромный и тяжелый на вид словно бревно, кольнул пальцы хозяина неожиданным теплом.
– Славное оружие, – первым нарушил он молчание. – Само в бой просится, из пальцев рвется. Но и старое заслуживает почет. Оно не раз спасало мою голову, пусть же остается здесь, рядом с древними воинами. Примите и вы наш дар, друзья. – С этими словами он опустил меч на землю, его примеру последовали спутники, также отпуская верное оружие со словами благодарности.
Костяная пыль резко уплотнилась, превратившись в три кисти, крепко обхватившие ножны. Земля нетерпеливо задрожала и пошла вверх, поднимая людей к солнцу. Оказавшись на поверхности, воины с наслаждением вдохнули чистый лесной воздух и бросили прощальный взгляд на кости мертвых витязей. На их глазах они втянулись в почву, навеки спрятав дары, пока те вновь не понадобятся Свету. Воины медленно побрели обратно, мечтая побыстрее оказаться в Веалоне.
– Эх, обманула нечистая сила, – не обнаружив коней, рассвирепел Титамир и набрав в грудь побольше воздуха, прокричал. – Эй, леший! Не вернешь коней, весь лес разнесем, а начнем с этого дерева, – он размахнулся, но меч словно сам выскользнул из пальцев и одним ударом свалил вековой дуб, оставив чистый ровный срез. Описав в воздухе петлю, аккуратно возвратился в руки владельца. Тот, не моргнув глазом, продолжил. – А ну вылезай, нечисть проклятая!
– Неужто живые? – раздался со спины удивленный голосок. – Ну, молодцы! Не ожидал.
– Не ожидал?! – с развороту заехал ему по уху Миробой.
Дух резво отпрыгнул и вскарабкался на соседнее дерево. Свесившись с верхушки, обиженно глянул вниз, потирая покрасневшее ухо.
– Связываться с вами… как что, сразу драться. Нет, чтобы попросить, мол, верни, лесовик, животинку, – обиженно прошелестел он. – Ну куда нам. Воспитания хватает только кулаками размахивать. Нате, заберите, и вон из леса, а то так запетляю, вовек не выберетесь! – наоравшись, леший махнул рукой и около дерева появились кони.
– Только попробуй от дороги закрутить, – погрозил ему кулаком Титамир. – По миру пустим.
– Ладно, не так просто я сторожем нанялся, – призналась нечисть. – Думал, сгинете, а я запасов на зиму сделаю. Люди совсем обнаглели, раньше, прежде чем в лес зайти, корову резали и тушу мне на опушке оставляли, а теперь суются почем зря. Без стыда и совести лучшие деревья рубят да еще и оскорбляют. Прошлую зиму кое-как протянул, а эту, видать, совсем не переживу.
– Что ж не наказываешь? – помягче спросил Миробой, – Одного, другого в болота бы завел, притопил малость и отпустил, чтобы с жертвой вернулся. Леший все таки, хозяин леса.
– Думаете, поможет? – с надеждой взглянул дух на
– Обязательно, – обнадеживающе кивнул Владий, вскакивая на коня. – Ты, главное, пожестче, чтобы сразу поняли, кто в лесу хозяин.
Круглые глазки удивленно расширились. В них со скоростью света промелькнула мысль, приведшая лешего в немой восторг. Он щелкнул пальцами и нырнул с дерева в густую траву. Свист стегнул отдохнувших коней, унося воинов прочь.
– Я вам путь длинный коротким сделаю! – благодарно крикнула вдогонку нечисть и заулюлюкала, распугав всех птиц. – Мигом до города домчитесь.
Стражники свободно пропустили троих всадников сквозь высокие деревянные ворота, давно привыкнув к наемникам, мечтающим пополнить ряды княжеской дружины. Вполуха прислушиваясь к последним новостям, воины медленно продвигались вперед по узким переполненным улочкам. В столице Роуна им приходилось бывать и раньше, так что все вокруг отнюдь не казалось диковинкой.
Дорогу то и дело загораживали переполненные телеги, толпы людей, среди которых мелькали наемники, также как и они, решившие попытать счастья. Двигаясь в этом человеческом потоке, воины выехали к главному дворцу, манящему во двор раскрытыми воротами. Стражники, оторвавшись от игры в кости, скользнули по ним холодным оценивающим взглядом и вдруг вскинулись, словно их кто дернул за ниточку, как кукол на ярмарке.
– Вас уже ждут, – напряженно произнес один из них. – Следуйте за мной, я провожу прямо в пиршественный зал. Князь сейчас находится там.
Друзья спешились, поводья их коней поспешно ухватил слуга, а они пошагали за стражником, украдкой обменявшись недоуменными взглядами.
– С чего это вдруг такая честь? – настороженно шепнул Миробой и нахмурился. – Нас тащат прямиком под светлейшие очи как каких-то чужеземных послов.
В парадном зале стоял дикий шум, напоминающий рев десятка медведей-оборотней. Вольготно разлегшиеся псы лениво обгладывали кости. Заслышав шаги, они приподняли острые морды, уши встали торчком, но уже через миг, потеряв интерес к незнакомым людям, псы вновь уронили морды на длинные лапы.
За длинными столами мелькнули знакомые лица, приветственно взметнулись чаши с вином. Несколько дружинников радостно махнули рукой. Владий широко улыбнулся в ответ, тепло посмотрел на седого рослого воина, когда-то преподавшего ему азы воинского искусства. Но далеко не все казались счастливыми и особенно остро чувствовал это Миробой. Не нравилась ему та поспешность, с какой их препроводили не к воеводе, как бывало обычно, а к самому князю. Некстати вспомнился колдовской камень, кровь, брызнувшая с его туманной поверхности и нехороший смех старика-прорицателя.
Довиан поднял набрякшие веки, наблюдая за приближением наемников. За спиной сразу же услужливо зашептали, называя имена, деяния. Мол, князь вездесущ, все должен знать, но Довиан только отмахнулся – слишком уж мешали мыслям.
Трое, как и говорил Раошен, лениво отметил он, мастерски разыгрывая полное безразличие. Пусть внутри огнем жгло нетерпение, внешне он должен быть абсолютно спокоен. Никакого явного внимания к чужакам, пусть пир, как и положено, идет своим чередом. Его дело похвалить, усадить за стол, а там пусть белый маг разбирается, ему виднее.