Чужеземец
Шрифт:
Значит, Кощея не просто так оставили, а теперь каждую ночь будут приходить и пытаться забрать последнюю жертву проклятья. Но ведь рано или поздно такие ночи нас измотают и мы умрём!
Влетев в комнату няни, я увидела, как Итар держит младенца на руках, а иссиня-чёрная гора нависает над ними.
— Барьером будь, щитом встань, границу между Явью и Навью залатай. Слово — моё ключ, замыкаю! — сорвалось с моего языка.
Тень дёрнулась, словно её что-то обожгло. В глубине тьмы появился синий огонь, который горел ровно, словно никогда не знал ветра. Но от моего взгляда он пытался скрыться,
— Aqua et igni interdicere (лишить огня и воды), — выпалила, что когда-то слышала в юридическом шоу.
Синий огонёк взметнул, затрепетал, заметался, словно его настиг шквальный поток торнадо. Тени зашипели, заискрились, накинулись на меня, но Итар был быстрее и спрятал меня за своей широкой спиной. Муж обнял меня вместе с ребёнком, прижал крепко к груди и не выпускал. За его спиной метались искры, шипели страшные звери, слышался глухой гул, словно кто-то пытался выбраться из трубы. Но через минуту всё стихло, оставив лишь иней на стенах и потолке. Но и он быстро растаял. Моя ночнушка вновь стала мокрой, а холод отступил.
Кощей заплакал на руках огромного мужчины. Задора подскочила и недоумённо посмотрела на нашу обнимающуюся семейную идиллию.
Она ничего не видела, ничего не помнит и даже не проснулась, когда проклятая тварь пришла за жизнью ребёнка. Никто из живых людей не узнает, когда придёт посланник смерти. У малыша есть лишь мы с Итаром, те, кто коснулся самой хозяйки смерти и может ей противостоять.
— Сын будет спать с нами, — объявил муж и, взяв меня за руку, повёл обратно в княжеские покои. — Нам надо его защищать.
— Я не думаю, что из меня получится хорошая мать, — честно призналась супругу.
Здесь нет даже подгузников, не то что смеси. У меня нет пустышки или молока в груди. Как я буду справляться с ребёнком ночью?
— Я никогда не был отцом, — честно ответил Итар и взглянул на меня. — Но я видел, как Рагнар заботится о дочери. Бросать дитя в трудные времена нельзя. Он был хорошим отцом?
— Да, — не знаю, как считала Ветана, но все почитают этого человека. А моя мать сама бросилась в погребальный костёр, оставив дочь сиротой.
— У нас был прекрасный учитель. Мы справимся, — заверил меня Итар.
У меня была всего одна дочь и помощь в виде стиральной машинки, подгузников, смеси и игрушек, но я всё равно делала ошибки в воспитании маленького человечка. Теперь у меня на руках младенец, но помощи нет, разве у меня не получится больше ошибок?
Но слова Итара внушают доверие и веру в собственные возможности. Его монстр не только пугать умеет, но и поддерживать своей властной убедительностью.
Ни за что его не брошу. Это мой добрый монстр. Пусть привыкает к моему раздвоению личности.
40
Всю ночь Кощей напоминал мне бессонные ночи, которые я проходила с дочерью: каждые два часа малыш просыпался и требовал внимания к своей персоне. Тут я и про памперсы пожалела и не знала, что делать с соской. Пока Итар смачивал тряпицу молоком и давал ребёнку, я плохо понимала, как можно в этом времени растить младенца. Под утро я сама готова была расплакаться, потому что не знала, где брать тряпки для пеленания. Всю ночь я не спала и реагировала на дыхание грудничка.
Итар тоже выглядел не очень радостно. Как только во дворе пропел петух, муж взял Кощея и унёс.
— Отдал Задоре. Она присмотрит, — отчитался супруг, как только вернулся. — После петушиного крика ни одна нечисть в мир Яви не сунется, добрые духи вступают в свою силу.
Сообщив мне очень важную информацию, мужчина заполз под одеяло, сцапал меня в объятия и уткнулся носом в макушку, как в любимую плюшевую игрушку. Не знаю, что на меня повлияло: близость мужчины или внезапное осознание, что не нужно постоянно следить за ребёнком, но я быстро провалилась в сон без сновидений. Дыхание Итара выровнялось и он последовал моему примеру.
Мне казалось, что я только коснулась подушки, когда ощутила, как в полузабытье меня нежно ласкает грубая мужская ладонь. Шероховатая поверхность нежно гладила живот, скользнула к груди (и где он там её находит?) и впилась в неё. Услышав собственный стон, я испугалась и открыла глаза. Итар рыкнул и тут же схватил меня в свои объятия.
— Не убегай, — промурчал мужчина, нависнув надо мной.
— И не собиралась, — сглотнула вязкую слюну и вспомнила, что утром явно выгляжу как медуза Горгона.
— Мне нравится, когда ты мягонькая, расслабленная, нежная и честная с самого утра, — будто прочёл мои мысли и тут же ответил на них.
Я успела только ахнуть, когда его лицо склонилось над моей шеей, а зубы впились в нежную кожу. — Так ты меня метила?
Выгнувшись, я впилась ногтями в мужские плечи и притянула его ближе. Впервые за долгое время наши голые тела соприкоснулись: его тёмное, пышущее жаром и моё холодное, бледное. Мы как две противоположности, у которых должны быть границы. Но в то же время мы постоянно нарушаем все мыслимые и немыслимые границы.
— Я хочу, чтобы ты всегда помнил обо мне, — скользнула рукой к его чёрным, жёстким волосам и оттянула мужское лицо от себя. — Ты принадлежишь мне, а я тебе.
— Решила признаться в том, что не можешь без меня жить?!
Откуда в нём взялась хитрая ухмылка? А глаза всегда смотрели так ласково, с поволокой и скрытым смехом?
Наши губы соединились, как огонь и лёд, как пожар и вода. Мы из разных миров и постоянно сталкиваемся характерами, мнением, мировоззрением, но когда мы одни — нас тянет друг к другу. Во мне пробуждаются странные чувства, неизвестные ощущения наполняют тело, а восхищение в мужском взгляде придаёт сил и уверенности.