Чужеземец
Шрифт:
— А у нас своего ничего и нет, — скрип острия ножа раздражает не только мои ушки.
— У вас и в услужении ни коня, ни плошки, а под дверями три ковылюшки. Вот бы ваш папенька рассерчал, узнай он о вашем плачевном положении. Богдан ведь ваше приданное присвоил и подарки обрядовые, что древними мудрецами были освящены. Ох, накличет княжество Богдана беду на весь род, ведь сироту обидеть, всё равно что богам дулю показать.
Я улыбнулась. Задора любила причитать и приговаривать, но была очень доброй и открытой женщиной.
— Ничего, — я поднесла свою схему ближе к лучине. —
39
Сумерки наползали медленно. Пока я боролась с сонливостью, Итар успел закрыть ворота города, собственноручно проверить все пустующие дома, проводить последних прохожих до кроватей, проверил скот, выставил охрану, снабдил всех верных людей оружием, проверил, как разместилась Ирис с Задорой и Кощеем, Захар и Святослав. Только после этого он тихо проник в княжескую комнату. Увидев меня в ночной сорочке, он быстро отвёл взгляд и сказал:
— Прости. Пойду в сарае переночую.
— Там тебе воду оставила и мыльный корень. Искупайся, пока вода тёплая и печь стену греет. — чувствуя себя хозяйкой дома, я быстро подошла к мужчине и протянула отрез ткани, чтобы после купания обтёрся.
Пока он медленно шёл к бадье, расстёгивая пропитанный смрадом и потом жилет, я принесла чистую рубаху и портки. У меня наготове даже гребешок из дерева был. Мне его мастер по дереву подарил, которому я деревянный сапожок заказала.
— Тебе здесь нравится? — Итар скинул последний кусочек ткани, прикрывавший тело.
— Обживаюсь, — ответила, разглядывая тёмную кожу спины с белёсыми шрамами от плети.
Сильный, добрый, временами дикий и необузданный всегда будет носить метки тех, кто обращался с ним как с рабом. От мысли о его страданиях мне сразу стало некомфортно. Я тут же отвела взгляд.
— Ты не смотришь на меня, — плеск воды сообщил, что мужчина начал свою вечернюю помывку. — В бане было то же самое. Но целуешь.
Вспомнив о своей смелости, я улыбнулась. Временами я забываюсь и становлюсь чересчур дерзкой и самоуверенной, а временами во мне просыпается маленькая девочка Ветана, которая без приказа Махи боится голову поднять. Неужели Итару досталась жена с раздвоением личности? Он ведь достоин большего.
— Я не боюсь тебя, — прямо посмотрела в тёмные глубины глаз. — Не привыкла ещё, но страха не испытываю. — улыбнулась и приблизилась к бадье. Вода из неё выливалась на деревянный пол, делая его скользким. Пришлось постараться, чтобы не поскользнуться. — Я привыкаю и к воину Итару и к хитрому монстру.
Моя ладонь легла на его голову. Пальцы дрогнули, похолодели. Я внезапно вспомнила, насколько мала рядом с гигантом и как пропадаю на его фоне. Ноги едва не подогнулись от осознания того, что творю своим безрассудным смелым поступком.
— Омой меня, супруга, — внезапно потребовал Итар твёрдым, глубоким голосом.
Посмотрела на говорившего и увидала, как блестят глаза хищника во тьме, когда он увидел добычу. Как у него вздымается грудная клетка от ощущения запаха моего тела. Как у него напрягаются широкие плечи от одного моего прикосновения. Монстр в теле мужа едва сдерживался. Ночь для него
Вот тот голос, которому подчиняются все воины. Ему трудно отказать, не то что воспротивиться. Моя рука сама взяла мочалку из плетённой травы и обмакнула её в мыльный раствор. Неспешно и аккуратно начала проводить по его напряжённой спине.
— Сильнее, — новый приказ и я вдавливаю мочалку в мужские плечи. Вода льётся на пол, а сквозь траву я чувствую горячую кожу и дрожь предвкушения хищника. — Ещё сильнее!
Вздрогнув от выкрика, уронила клок травы и царапнула тёмную кожу.
— Прости, — тут же пролепетала, но услышала стон удовольствия.
— Продолжай! — Итар встал из бадьи, как Афродита выплывшая из пучин моря.
Вода потоком стекла с его мускулистого, поджарого тела и выплеснулась не только на пол, но и на меня, окатив мою ночнушку и сделав ткань полупрозрачной. Взгляд повелителя мира смотрел на меня сверху, вниз, а его лицо выглядело чересчур властным. Понимая, что находится на уровне моих глаз, я постаралась проявить скромность и благочестие барышни-дворянки. Отвернулась и выдохнула.
Кажется, мне заново придётся учиться отвечать на флирт. К моему телу уже давно не прикасались и не смотрели так, как смотрит он.
— Вета, ты ведь знаешь традиции рода. Жена должна обмыть мужа, вбирая его силу и смелость. После этого ты должна научиться глядеть на меня без смущения.
Смущения? Какое, к чёрту, смущение? Мне хочется посмотреть! Ужасно хочется узнать, что за сюрприз мне подкинули из книжки. Но сейчас у меня трясутся руки, как у девочки девственницы. Сердце стучит где-то в ушах, а дыхание перехватывает. Тело принадлежит молодой, неопытной Ветане, поэтому мне не всегда удаётся реагировать, как опытная женщина.
— Я обмою, — руками касаюсь огромной ноги, всё ещё несмотря на мужское тело, двигаюсь вниз к лодыжкам, но мою ладонь перехватывают.
Подняв меня и заставив посмотреть в глаза, мужчина тихо прошептал:
— Ты сама разбудила зверя, примешь ли ты меня всего? — я молча пыталась совладать с дыханием и смотрела в светящиеся алым глаза. — Сделай выбор сейчас или больше не дразни меня. У тебя есть шанс уйти.
Уйти? У меня не было этого в плане! Мне нужно находиться рядом с мужем, и мир не тронет меня. Я знаю здесь только Итара — воин, который не умеет обманывать и добивается своих целей. Его бояться, но уважают не за силу, а за смелость и самоотверженность.
— Волки создают пары раз и навсегда, — выдохнула и положила свою руку на мужскую грудь. Ноготками медленно прочертила дорожку до живота, сглотнула и отправилась к бедру. Не отрывая взгляда от требовательных омутов, опустила руку на мужское естество и…
В комнате внезапно похолодало так, что моя мокрая ночнушка покрылась ледяной коркой. Тени заметались по стенам, словно взбесившиеся животные, а в бадье появился слой льда.
— Мара пришла за своим, — Итар повязал на бёдра полотно и стремительно бросился к комнате Задоры. Дрожа от холода и видя, как тени сплетаются в ужасные морды, бросилась за мужем.