Чужая
Шрифт:
— Мама, как ты оказалась дома? Ты что, сбежала из клиники?
Нина, будто не слыша слова дочери, повторила.
— Это Ник.
— Да с чего ты взяла? — вдруг заорала Ксения. — Это его сын, Сашка! Я тебя спрашиваю, что ты здесь делаешь?
— Это мой дом, доченька. Я пришла домой. — Нина сжалась от крика, превратившись в еще более жалкое существо. — Я давно тебя не видела, соскучилась, ты не приезжаешь.
Громкий звонок телефона оборвал речь матери. Мать подскочила к телефону и накрыла аппарат рукой.
— Не отдавай меня обратно, доченька!
— Успокойся! — Ксения грубо оттолкнула мать и схватила
— Ксения? — жесткий требовательный голос не предвещал ничего хорошего. — С вами говорит врач вашей матери, Анастасия Борисовна.
— Да-да, Анастасия Борисовна, я слушаю.
— Ваша мать два часа назад сбежала. Я думаю, она придет домой.
— Да, она здесь, — отмахиваясь от матери, проговорила Ксения.
— В принципе, я могу позволить остаться ей до утра дома, — немного подумав, сказала врач. — Сейчас у нее стадия ремиссии, и посещение дома ей пойдет на пользу. Но, если вы против, я сейчас же могу выслать машину.
Ксении так хотелось крикнуть: «Да-да! Высылайте санитаров, мне и так хреново, мне надо подумать, разобраться в своих чувствах!» Но взглянув на мать, ее умоляющие глаза, она сдалась.
— Нет, Анастасия Борисовна, пусть она побудет дома. А утром я сама ее привезу в клинику.
— Не стоит, — отрезала врач, — в восемь придет машина, — и, не попрощавшись, она отключилась.
Ксения швырнула трубку. Злостная, мерзкая мегера! Какое право она имеет так разговаривать с Ксенией! Каждый раз, когда Ксюха приходила в клинику, отдавала передачи и пыталась всеми правдами и неправдами улизнуть от встреч с матерью, а заодно и бесед с врачом, Анастасия Борисовна неизменно вылавливала девушку на выходе. Каким-то чудом она всегда точно знала, когда Ксения приходит. В последний раз, отдав матушке пакет с фруктами, она чмокнула ее в щеку и умчалась, дабы не слушать ее бред и не видеть этих жалких глаз. Ксения знала, что в этой маленькой частной клинике есть замечательный черный ход. Вот около него и застукала Ксюху Анастасия Борисовна.
— Я хотела бы с вами поговорить, — отчеканила врач и, не терпя возражений, схватила девушку за руку и потащила к себе в кабинет.
— Ксения, — начала противная тетка, как только Ксюха упала в мягкое кресло. — Почему вы так редко общаетесь с мамой?
— Она же тронутая! — воскликнула девушка. — Долдонит какой-то бред, я еще в детстве сполна наслушалась. То она валютная проститутка, то богатая наследница, то хохочет непрерывно, то плачет. Я устала, больше не желаю все это слушать!
— Все так, — согласилась врач. — Но это было много лет назад. Поймите, сейчас с ней надо проводить много времени. У нее бывают улучшения. И ее вполне можно забирать домой на выходные. Особенно летом.
— Ага, чтобы она на меня с ножиком набросилась! — воскликнула Ксюха.
— Мать никогда вам ничего плохого не сделает, — возразила врач. — Ей просто надо бывать иногда дома, разговаривать, гулять. Если уж вам так боязно, то хотя бы приходите сюда и не затем, чтобы бросить передачу санитарам, а затем, чтобы общаться с мамой. Вы же хотите, чтобы мать поправилась?
— Не хочу! — спокойно сказала Ксюха. — Мне и с бабкой жить замечательно. На кой черт мне псих дома? Я школу заканчиваю, мне заниматься нужно. Да и вообще…
Анастасия Борисовна внимательно посмотрела на девушку.
— Вы жестоки, Ксения! Она очень вас любит и
— К ней бабка таскается каждую неделю, так что вполне достаточно, — отрезала Ксюха. — А у меня времени нет. Я и сегодня зашла, потому что бабуся приболела.
— Вы совсем не думаете о ней!
— А она обо мне думала, когда большую любовь с каким-то мужиком крутила! — вскинулась Ксюха. — Вот и съехала с катушек! Я знаю, мне бабуля рассказывала! Лучше бы этот ее хахаль мне деньги отдавал, чем платить за нее! Я же знаю, что содержание у вас больших средств стоит! Ну, и на кой! А у меня лишних кроссовок нет! А кстати, Анастасия Борисовна, — уже тише спросила Ксения. — Вы не могли бы мне дать адрес этого придурка? Я бы с него за моральный ущерб кучу бабок срубила!
Лицо врача закаменело. В четких чертах не осталось и намека на мягкость.
— Вы свободны, Ксения, — она махнула рукой по направлению двери.
— Так как насчет адресочка? — вставая, спросила Ксюха.
— Я его не знаю. Средства на содержание Нины Фионовой поступают анонимно, — отчеканила врач и стала что-то быстро писать, давая понять, что аудиенция закончена.
— Жаль, — вздохнула Ксюха.
С тех пор она вообще перестала ходить в клинику, даже передач не носила. Ксюха знала, что врач разговаривала с бабкой по поводу посещения матерью дома. Но умная внучка устроила бабке жуткий скандал, крича, что если мать появится на пороге их дома, она тут же отправит бабусю обратно на родину, в Воркуту! В бедность и холод! Вера Семеновна вздыхала, но против внучки не шла.
Когда сегодня она открыла дверь и увидела мать в стоптанных тапках и застиранном халате, она даже сразу не сообразила, кто перед ней. Сашка сидел в кухне, они так чудесно разговаривали. Ксюхе даже показалось, что еще не все потеряно. А тут мамаша, как снег на голову. И не выгонишь! Еще скандал закатила бы! Пришлось вместо матери выпроводить Пархошку!
Ксения, не глядя на мать, прошла на кухню. Запах одеколона Сашки еще витал в воздухе. Его бокал так и стоял на столе, а забытая им зажигалка сиротливо лежала около подсвечника. Ксения взяла ее, долго смотрела на раскрытую ладонь, и вдруг со всего маху ударила о стол.
— Сволочь! Сволочь! Ненавижу! — потом села и горько заплакала.
Нина тихо вошла в кухню, подошла к дочери и прижала ее голову к себе.
— Бедная моя девочка! Ты любишь этого мальчика?
— Да-да! — всхлипывала Ксюха. — Он самый добрый, самый замечательный! Я была уверена, что и он тоже… Я думала, что он просто стесняется сделать первый шаг, а он такой же, как все! Я для него просто свой брат! А все эта Катька проклятая!
И неожиданно слова полились из Ксюхи бурным потоком. Ей было все равно кому, только бы выговориться, только бы рассказать про все свои обиды и разочарования.
Нина слушала, не перебивала, только крепче прижимала к себе дочь и гладила ее по рыжим волосам. И только когда поток слез иссяк и Ксюха немного успокоилась. Нина села и тихо проговорила:
— Ксюша, теперь послушай меня. Ты не можешь любить этого парня. Ты не должна. Эти люди: и родители, и их дети возились с тобой все эти годы только потому, что испытывают перед тобой чувство вины.
— Почему? — удивилась Ксюха и вскинула на мать глаза.
Нина устало смотрела на дочь. Ксения никогда не видела мать такой. Совершенно нормальной.