Чужая

Губина Татьяна Всеволодовна

Невысокого роста, с крупной фигурой, которую выгодно скрывало светлое платье, в белых босоножках на высоких шпильках, девушка уставилась на Сашку и улыбалась. Рыжеватые волосы были красиво уложены в модную прическу, а глаза закрывали дымчатые стекла солнечных очков. Она подняла руку с длинными, тщательно накрашенными ногтями и кокетливо поправила легкую шелковую шаль, что сползла с круглого открытого плеча.

— Привет, — тихо сказала девушка.

— Простите, здесь занято, — сказал Сашка. — Я жду друга.

— Ваш

друг уже пришел, — так же тихо, чуть растягивая слова, проговорила девушка. Сашка уже хотел пожестче отвязаться от навязчивой нимфы, как тут услышал голос Фиона. — Пархош, ну врубайся скорей. Это же я! — девушка стянула с лица очки.

На Сашку глянули совершенно чужие огромные глаза цвета мокрых фиалок. Тонкий носик, свежие щеки, четко очерченный рот. Перед ним стояла явно незнакомая ему девица, которая почему-то говорила, как Фион.

— Ксенька? — неуверенно сказал Сашка.

— Она самая. Вот что может сотворить умелый, макияж и цветные линзы, — вновь засмеялась Фион, но даже ее смех был какой-то другой. Более нежный и мелодичный. — Удивила?

— Сшибла наповал! — искренне восхитился Сашка. — У тебя сегодня праздник?

— Вроде того, — загадочно проговорила Фион. — Но об этом потом. Давай отдыхать.

Они заказали ужин. Пока ели, непринужденно болтали, потом пошли немного потанцевать. От выпитого вина у Сашки немного кружилась голова. От близости девичьего тела, ее приятно-сладких духов и всей необычности ситуации Сашке вдруг показалось, что он так провел бы всю жизнь. Ни о чем не думать, а только кружиться в танце, обнимая девушку.

— Здорово? — прошептала Фион ему на ухо.

— Отлично. Ты молодец, что вытащила меня сюда.

— Будет еще лучше, — пообещала Фион. Танец кончился и они вернулись за стол.

— Ну, давай колись, что все это значит, — сказал Сашка и наполнил бокалы. Кроваво-красное вино искрилось в свете зажженного настольного фонарика тысячами рубиновых искр.

— Ну, что ж… — Фион протянула руку и… — А черт! — бокал покачнулся и выплеснулся на светлый шифон платья. — Вот безрукая!

К ней тут же подскочила официантка, пытаясь что-нибудь сделать. Но платье было безнадежно испорчено. Сашка так расстроился, будто это он неловко опрокинул вино.

— Да ладно, Пархош, не куксись, — сказала Фион. — Я все равно его больше не надену. Девушка, — обратилась она к официантке. — Заверните, пожалуйста, пирожные, кофе мы будем пить дома. Хорошо? — она повернулась к Сашке.

— Нет проблем, — просто ответил он.

Прихватив еще бутылочку вина, они выбежали на улицу. Пошел крупный майский дождь. Первые дни мая были на удивление теплыми, словно в середине июля.

Фион сбросила босоножки и с криком побежала по глубоким лужам. Сашка подхватил их и рванул под небесные струи за ней, так же радостно крича. Жизнь прекрасна, май прекрасен, и нет ничего лучше, чем бегать со старым другом по лужам

в двадцать с лишним лет, словно школьники!

Они вбежали в квартиру Фиона, мокрые и грязные.

— А где Вера Семеновна? — спросил Сашка, вытирая полотенцем мокрые волосы.

— Бабка на старости лет вдруг решила свою сестрицу в Нижнем навестить, — прокричала из ванной Фион. — После майских вернется. Саш, проходи на кухню, поставь чайник.

Сашка вошел в маленькую кухню и попытался включить верхний свет.

— У меня проводку на днях сверху залило! — будто угадывая его действия, вновь прокричала Фион. — Там на столе подсвечник, зажги свечи. И бокалы из серванта вытащи.

Сашка сделал все, как она просила, автоматически нажав кнопку магнитофона. Кухня наполнилась божественными звуками Поля Мориа. Голова пылала, язычки пламени гипнотизировали. Сашка уставился на огонь и не заметил, как Фион показалась в проеме. Она смотрела на него долго и внимательно, словно видела впервые.

— Налей еще вина, Санька, — тихо сказала она.

Полупрозрачный халатик окутывал тело Ксении, словно паутина. Она медленно подошла к столу, подняла бокал и выпила его до дна.

— Потанцуем? — она потянула его за руку, и Сашка, не отрывая глаз от просвечивающегося тела, словно зачарованный, встал и обнял ее за талию.

Мир медленно растворялся в дымке. И вот стены кухни сменились на обстановку маленькой уютной комнаты Ксении. Они мягко упали на диван. Сашка неистово целовал ее щеки, губы, шею, спускаясь в ложбинку между ключицами и вновь поднимаясь наверх.

— Я люблю тебя, Сашка. Я так давно люблю тебя, — шептала Фион, осыпая легкими поцелуями его щетинистую щеку.

Тоненькая бретелька соскользнула с плеча, Сашка прижался к ней губами, и выдохнул.

— Я люблю тебя, Катенька, — и замер.

Никогда, ни до ни после этого Сашка не трезвел так мгновенно. Наваждение исчезло, как по мановению волшебной палочки. Вспыхнул свет. Он резко поднялся на руках и посмотрел на такое знакомое лицо с широко распахнутыми зелеными глазами. Знакомое, да не то, что он представлял секунду назад.

— Что ты сказал? — чистое, совсем без макияжа лицо Фиона сейчас походило на восковую маску. Линзы исчезли, и в привычной мутной зелени ее глаз светились настороженность и непонимание.

— Господи, Ксенька, по-моему, мы надрались и чуть не испортили нашу многолетнюю дружбу, — пытаясь справиться с неловкостью, проговорил Сашка.

Обнаружив при свете лампы, что его брюки каким-то невероятным образом вдруг оказались брошенными около дивана, Сашка мгновенно их натянул. Фион схватила его за руку и притянула обратно.

— Сашка, что ты делаешь? Ты что, не понял. Я люблю тебя. И ты любишь меня, нам же может быть так хорошо.

— Ксень, прости, но, наверное, ты неправильно меня поняла, — произнес шокированный Сашка.