Чужая
Шрифт:
— Простите, ради Бога! — улыбнулась я.
Девушка тряхнула длинными светло-пепельными волосами, усмехнулась маленьким, ярко-розовым ротиком и махнула рукой, дескать, бывает. Подхватив за руку белобрысого мальчишку, на растерянном лице которого незабудками горели такие же глаза, она скрылась в толпе.
— Тань, где Сашка? — из-за плеча вынырнул Ник.
— Около училки. Кстати, как ее зовут? — схватила я его за рукав, боясь, что он опять убежит.
— Оксана Борисовна, — ответил он, подозвал сына и горделиво стал его представлять своим друзьям.
Неожиданно грянула бодрая музыка, и по громкоговорителю
Скучающие старшеклассники, которым, по всей видимости, уже давно приелась эта ежегодная повинность, переминались с ноги на ногу на задних рядах высокой трибуны, куда загнали всю школу. Я с удивлением смотрела с поля на учеников. Их было не больше двухсот человек. Ник рассказывал, что классы маленькие, и на пятнадцать мальчишек приходилось лишь две-три девочки.
Хор в школе был мальчиковый, но мудрая директор и хормейстер хора на заре рождения своего детища справедливо решила, что мальчишкам необходимо женское начало. И распорядилась набирать в классы девчонок. Но немного.
Поэтому, глядя на толпу школьников, я насчитала из двух сотен лишь двадцать пять представительниц прекрасного пола. Да-а-а, повезло девчушкам! На каждую приходилось по десять поклонников! Красота!
Речи отзвучали и я уже было подумала, что на этом торжественная часть закончилась, но из динамиков полилась классическая музыка, и дети запели. Не знаю, что это было за произведение, но от высоких мальчишеских голосов хотелось рыдать в голос. Так, наверное, поют ангелы, когда воздают хвалу Всевышнему. В этот миг я поверила Нику, что мы не зря отдали сына в эту школу. Если Сашка будет так петь когда-нибудь, я согласна мотаться сюда два раза в день. Опять-таки, занят он будет круглые сутки, что отвлечет сыночка в подростковом возрасте от улицы.
Прозвенел первый звонок, старшеклассники счастливо выдохнули, схватили за руки первоклашек и рванули в школу. Родители почему-то потянулись за ними. Я, повинуясь всеобщему стадному чувству, так же протиснулась в узкие входные двери. Поднявшись на второй этаж, вереница пап и мам свежеиспеченных учеников засеменила к двери, на которой красовалась надпись крупными буквами от руки: «1 «А». Преподаватель Васильева О.Б.»
Я просунула голову в дверь и тут же увидела Ника, который увлеченно снимал на камеру, как детишки рассаживаются по партам.
— Очень сомневаюсь в целесообразности данного мероприятия.
Высокий, с нотками жесткости, словно крепкая фанера, голос заставил меня обернуться. Мне было интересно, кто так витиевато выражается, будто документ с кафедры зачитывает. Я повернула голову и остолбенела — передо мной возвышалось сто килограммов абсолютной красоты! Наверное, именно так выглядела бы Синди Кроуфорд, если бы создатель наделил ее не стандартными 90-60-90, а наказал носить до конца дней пятьдесят четвертый размер при росте в два с лишним метра! Именно такое сравнение моментально пришло мне в голову, как только я увидела обладательницу низкого голоса.
Высокая брюнетка насмешливо смотрела на меня сквозь дымчатые стекла очков в дорогущей оправе. На ее огромной, но идеальной
Кинув взгляд на туфли брюнетки, я пришла к выводу, что мадам ошиблась школой. Недалеко, буквально через квартал от 211-й, раскинул свои два корпуса дорогущий лицей с тремя спортивными залами, компьютерами в каждом классе и огромным бассейном. Цена за обучение детей в этом учебном заведении была не меньше количества квадратных метров его водоизмещения, с прибавлением нуля и долларового логотипа. Вот там этот Гулливер в женском обличье смотрелась бы очень органично.
— Простите, не поняла? — я натянуто улыбнулась, максимально запрокинув голову назад, чтобы мой вопрос был услышан.
Фиолетовая дива сделала полшага и наклонилась ко мне, обдав волной потрясающего парфюма, что еще больше смутило меня. Когда на моем жизненном пути возникали вот такие дамочки, в прикиде от Кардена с представительским автомобилем и личным шофером, я терялась в их присутствии, не зная, как с ними разговаривать.
— Я говорю, какого черта… — но договорить она не успела.
Толпа родителей повалила на выход, разметав нас по две стороны от общего потока. Ник подхватил меня под руку и потащил вниз. Когда мы вышли за территорию школы и остановились на маленьком пятачке лестницы перед резной решеткой покурить, фиолетовой дамы уже не было. Зато на ступеньках сидела обладательница небесного взора.
— Ну, а ты чего пригорюнилась? — спросила я.
— Да вот думаю, куда на два часа податься? — ответила она, поднимаясь.
Оксана Борисовна, спровадив родителей с глаз долой, прокричала вдогонку, что первоклашек надо забрать сегодня в одиннадцать. Так что надо было как-то убить пару часов. Не возвращаться же домой, чтобы через полчаса вновь отправиться за ребенком.
— Куришь? — немного подумав, спросила я.
— Сколько себя помню! — весело ответила девчонка, вытаскивая пачку «Веста».
— Наш человек, — одобрительно кивнула я головой. — Предлагаю пойти в забегаловку и попить кофе.
— О’кей, — кивнула головой голубоглазка.
И мы двинули в сторону «Макдональдса», который так кстати располагался в ста метрах от школы.
Ник догнал нас по дороге, по пути прихватив еще несколько неприкаянных родителей.
В результате нас оказалось пятеро. Набрав полный поднос холестериновых булок с пережаренными котлетами, я оставила ребят добирать напитки, а сама двинула на улицу, искать столик на воздухе, под ярким зонтиком в кругу цветущих клумб.
И тут же увидела даму в фиолетовом костюме. Она вальяжно развалилась на металлическом стульчике, который хоть и поскрипывал, но с честью выдерживал все килограммы Гулливерши. Ее туфли на высоченных шпильках валялись под столом, а идеальной формы ноги нагло лежали на парапете, между маргаритками и анютиными глазками. Она тоже заметила меня, и, подняв тонкую бровь, вопросительно на меня уставилась.
— Ой, привет! — глупо улыбаясь, сказала я и, не меняя темпа своего хода, пошла было дальше. Сидеть с ней за одним столом мне было как-то неловко.