Чужая
Шрифт:
— Ну, что ты! — всплеснула руками Марта. — Как же это можно? Привидения — это, конечно, сказки. Но там совершенно невозможно жить. Всё прогнило насквозь. И ни пола нет, ни мебели… Вот что, останься-ка этой ночью у нас, а там мы что-нибудь придумаем.
— У вас? — Анабель замерла. Больше всего ей хотелось остаться в этом доме, раствориться в нём, напитаться его теплом и уютом. Поросёнок сжал под столом кулаки и смотрел на неё почти умоляюще. У Анабель защемило в груди. Но тут…
Одна единственная
Глаза Анабель потемнели и сузились.
— Нет, — произнесла она, отодвигая незаметно тарелку. — Благодарю вас, но я буду жить в том доме. Мне всё равно, что там нет мебели, и… — Она запнулась, но не опустила глаз.
На лицо Марты набежала хмурая тень.
— Ну, что ж, — произнесла она отстранённо. — Как хочешь, конечно. Я вижу, ты… очень странная девушка.
«Странная». Она произнесла то же слово, что и Поросёнок. Но в её устах оно прозвучало как обвинение.
В багровых всполохах Анабель шла по лугу. Дом — её дом, — был виден издалека. Теперь, когда стремительно сгущалась тьма, он казался её сердцевиной. В сумрачной пропасти неба загорелись первые звёзды.
Вокруг стрекотали цикады и приторно пахло шиповником. Деревья шуршали, скрипели, молчали.
Оранжевые тёплые огни посёлка остались позади. Анабель не смотрела туда, она без оглядки шагала вперёд, к лесу, во тьму — в свою тьму. Непонятные ей самой редкие слёзы холодили и жгли лицо.
Вот её дом. Анабель отворила дверь. Внутри темно. Темно, холодно. Пусто.
Анабель отёрла ладонями влажные щёки, опустилась на землю в углу, обвила руками колени. Лунный свет просочился, как молоко, сквозь рассохшиеся доски. Как молоко… Поросёнок… Она закрыла глаза. Пора…
— Белинда, это удивительно. Люди… Они такие… хорошие. Как ты можешь их не любить?
— Именно поэтому, Анабель, глупышка. Ты же знаешь, — мне всегда не нравились хорошие.
— Ну, зачем ты так, Белинда? Зачем? Они … совсем не такие, как мы.
— И тебе это нравится?
— Я… нет… я не знаю. Они настоящие, Белинда, понимаешь? А мы только тени.
— Анабель, твоё настоящее скоро сгниёт и осыплется прахом. А тени будут всегда.
— Но солнце тоже будет всегда. Белинда, ты не представляешь… Здесь так много солнца — совсем не такого, как в нашем мире. И так тепло.
— Анабель, я тоже люблю солнце. Ты знаешь. Но силу нам даёт луна.
— Белинда, зачем нам наша сила?
— Анабель, этот твой ребёнок был прав. Ты говоришь ужасные глупости.
6
Чудо
На следующее утро, пока ещё было сумрачно и тихо,
Анабель скинула платье и, не разбегаясь, кинулась в самое сердце речного кипения. Тут же вода обхватила её, смяла в железных скользящих объятиях, разбила на бесчисленное множество кусочков и тут же, забавляясь, вылепила вновь — смеющуюся, мокрую — и такую же холодную, как тайные подводные течения.
Холодную, как всегда. Холодную — как в её мире.
Она возвращалась — задумчивая, тихая. Мокрые волосы падали ей на лицо тёмно-рыжей вуалью.
Солнце уже открыто светило. Деревья качали ветвями от лёгкого ветра. Клубнично-розовые облака румянили небо. Пахло хвоёй и влажной корой деревьев. Воздух казался хрустальным и чуть не звенел.
Позади своего молчаливо ждущего дома Анабель обнаружила куст малины. Не долго думая, она набрала самых крупных и сочных ягод и отправила прямо в рот. Упоительно сладко. И вдруг она услышала совсем близко чей-то звонкий возбуждённый голос. Знакомый голос. Голос Поросёнка.
Она вышла из-за дома и увидела, что Марта и Поросёнок идут по тропинке прямо к её дверям. Поросёнок то и дело вырывал свою ладошку из руки матери и вприпрыжку бежал вперёд, что-то приговаривая и распевая. Только строгий окрик заставлял его остановиться и, насупившись, вернуться.
Конечно, он первый заметил тёмную фигуру Анабель.
— А мы к тебе, а мы к тебе! — заверещал он, бросаясь к ней и скача козлёнком вокруг. — Мы — пришли — к тебе — в гости! Да — да — да! Ля- ля — ля!
— Доброе утро, — Март сдержанно кивнула Анабель, — Поросенок, как только проснулся, так, не умолкая, о тебе и говорит. Рвался посмотреть, как ты тут живёшь.
— Мам, пойдём! Ну, пойдём! — Поросёнок, сгорая от нетерпения, потянул мать за платье. — Пойдём, ты посмотришь, как там внутри!
— Можно? — Подчёркнуто вежливо обратилась Марта к Анабель.
— О… конечно…
Они вошли внутрь. Марта ахнула.
— Но… боже мой. Тут даже ужаснее, чем я думала! Как тут можно провести хотя бы одну ночь? Где ты спала?!
— На… полу, — честно призналась Анабель.
— Но, господи, ты же так заболеешь! Девочка! Ты просто сумасшедшая!
Анабель стояла молча, не зная, куда деваться. Марта, осуждающе сжав губы, качала головой. Поросёнок тем временем вскарабкался на лестницу.