Чужая жена

Робардс Карен

– Извини, пап, я не знал, что у тебя… – Марк запнулся, но все же договорил: – Свидание.

– А вот и мой сын, Ронни, – непринужденно сказал Том. – Марк, ты помнишь миссис Ханнигер?

– Да, конечно. Добрый вечер.

Марк не мог оторвать от нее взгляда.

– Привет, Марк.

Никогда в жизни два простых слова не давались ей с таким трудом.

– Насколько я понял, вы с Лорен поссорились? – обратился Том к сыну.

Ронни не могла не восхищаться Томом, его хладнокровием и самообладанием. Вопрос, разумеется,

был отвлекающим маневром, и весьма эффективным.

– Она вернула мне кольцо! – выпалил Марк.

Он все еще пылал от ярости, и Ронни подумала, что ему, должно быть, неловко так явственно обнажать свои чувства перед чужим человеком.

Он засунул руки в карманы брюк – точь-в-точь как Том! – и прислонился к дверному косяку.

– А я и не знал, что ты дарил ей кольцо, – заметил Том.

– Ну да, это было в начале лета. Все было хорошо. И вот тебе на!

Он поднял левую руку, и на мизинце сверкнуло серебряное колечко.

– Что ты стоишь, Ронни? Ты ведь еще не поела, – сказал Том, открыл холодильник, извлек оттуда бутылку апельсинового сока и протянул ее сыну. – Присядь, Марк. Ты голодный? Хочешь сандвич с ветчиной?

– Нет.

Марк отвинтил крышку бутылки, отпил примерно половину несколькими большими глотками и сел к столу.

Бросив взгляд на Тома, Ронни тоже села. Если она уйдет немедленно, это только усугубит двусмысленность ситуации.

А вдруг Марк не догадался?

Не может этого быть. Ронни вспомнила, какими глазами Марк смотрел на нее на аэродроме. Он не настолько наивен и невинен.

– Так что произошло?

Том уже сооружал новый сандвич с ветчиной.

– Мы поехали в “Пиццу-хат”. Там она заявила, что хочет встречаться с другими парнями, и отдала мне кольцо.

Ронни откусила кусок сандвича и попыталась его прожевать.

– Лорен красивая.

С этими словами Том поставил перед Марком тарелку с таким же колоссальным сандвичем.

– Правда?

Марк откусил огромный кусок от сандвича, от которого только что отказался.

– Да. Но на свете есть много красивых девушек, и многие из них еще красивее Лорен. Подумал бы ты о них.

– Не исключено, – вяло отозвался Марк, продолжая жевать.

Ронни отодвинула тарелку и вступила в разговор:

– Послушайте, Марк, можно вам дать один совет?

– Да, конечно, – ответил Марк.

– На вашем месте я сделала бы вид, что вам наплевать на Лорен. Встречайтесь с другими девушками прямо с завтрашнего дня. Гарантирую вам, что она не останется равнодушной.

– То есть надо заставить ее ревновать? – переспросил Марк. – А в этом что-то есть. Думаете, сработает?

– Что бы вы сами почувствовали, если увидели вашу девушку с другим молодым человеком?

– Убил бы его на месте, – решительно ответил Марк.

– Ревность Куинланов, – заметил Том.

Губы его тронула усмешка, Ронни улыбнулась в ответ, но тут же вспомнила, что они

с Томом не одни, и попыталась сделать вид, что ее улыбка не относится ни к кому из присутствующих. Неизвестно, насколько ей это удалось.

– В День труда будет дискотека, – задумчиво произнес Марк. – Наверное, я приглашу Элизабет Картер. Или Эми Рубенс.

– Правильно, – одобрил Том. Ронни взглянула на большие настенные часы и поднялась.

– Наверное, невежливо уходить вот так сразу, но мне действительно пора, – сказала она.

Вдруг она сообразила, что уйти невозможно: ее кроссовки остались там, где она их сбросила, то есть в спальне Тома.

Как же незаметно добраться до них?

Том тоже встал и вопросительно посмотрел на нее. Он заметил ее замешательство.

– Не вставай, Том, я сейчас вернусь. Можно воспользоваться ванной?

В квартире было две ванных комнаты: одна напротив кухни, другая – около спальни Тома. Комната Марка помещалась возле спальни отца, но, насколько Ронни знала, ванной там не было.

Ронни вышла в коридор, с шумом захлопнула дверь ванной, а сама по-воровски, на цыпочках прошла в спальню Тома. Вид смятой постели ни у кого не оставил бы сомнений в том, чем в ней занимались. Ронни быстро поправила покрывало, присела на кровать и натянула кроссовки. Затем она прокралась обратно к ванной и еще раз хлопнула дверью.

Если даже Марк и догадался, что произошло между Ронни и его отцом, все-таки не стоит оставлять неопровержимых улик.

Ронни вернулась в кухню. Отец и сын о чем-то оживленно разговаривали, но при ее появлении умолкли.

– Теперь я готова, – объявила она. Том и Марк подняли головы, и она опять поразилась сходству их глаз.

– Я провожу тебя. – Том поднялся из-за стола. – Только оденусь.

Возвратился он так быстро, что Ронни и Марк успели лишь обменяться смущенными улыбками. При появлении Тома Марк поднялся и проговорил:

– Пап, прости, что помешал тебе. Ты сказал, что будешь дома, и я понял так, что…

Непроизнесенное слово угадал бы кто угодно: один.

– Марк, я очень рада, что мне представилась возможность с вами познакомиться, – сказала Ронни. Она решила про себя, что будет делать вид, что все происходящее совершенно естественно. – Ваш папа часто о вас говорит.

– Разве?

Марк недоверчиво глянул на отца.

– Так, иногда, – сказал Том. – Марк, я быстро.

Ронни и Том молча вышли из квартиры и молча спустились по лестнице. Лишь когда они оказались на улице, Ронни нетерпеливо спросила:

– Он догадался?

Том шел рядом с ней, но они не осмеливались прикасаться друг к другу. Давно стемнело, и на улице, похоже, никого уже не было. В вечернем воздухе стоял густой аромат жареного мяса – видимо, кто-то во дворе дома готовил барбекю.

– О да, – проворчал Том. – Между прочим, он считает, что ты конфетка.