Чужая жена

Робардс Карен

А ей нужна ясная голова, так как она должна сейчас принять самое важное решение в своей жизни.

Ей предстоит сделать выбор между Льюисом и Томом. Она едва не рассмеялась. На первый взгляд, вопроса вообще нет. Если речь идет о выборе мужчины, то она выбирает Тома, только Тома и еще раз Тома.

Любовь или деньги – вот истинный выбор.

Прошло некоторое время, и она выбрала любовь. Вопреки всяким представлениям о практичности. Вопреки здравому смыслу.

Она оставит Льюиса и уйдет к Тому.

Она повернула голову и увидела огромный дом, символизировавший

все, чего она добивалась в жизни. Вдруг к ней пришло ощущение невероятной легкости, как будто тяжкий груз сняли с ее плеч.

Огни в холле еще горели. И окно кабинета Льюиса было освещено. Это означало, что Льюис дома и он не спит.

Сейчас она войдет в его кабинет и потребует развода.

А потом позвонит Тому и сообщит ему о принятом ею решении.

Дэвиса внезапно что-то заинтересовало, и он устремился за угол. А Ронни поднялась на крыльцо, вошла в холл и направилась к кабинету Льюиса. Она даже не взглянула на хрустальные люстры и дорогой антиквариат, который отныне не будет ей принадлежать.

Это всего лишь вещи.

Люди – важнее. Во всяком случае, один человек.

Она негромко постучала и повернула ручку двери кабинета.

Льюис уснул за столом. Ронни вгляделась. Его седовласая голова и широкие плечи покоились на ярко освещенной поверхности стола красного дерева.

– Льюис!

Ронни осторожно вошла в кабинет. Никогда на ее памяти Льюис не засыпал за столом.

– Льюис!

Да что с ним? Может, ему плохо? Сердечный приступ? Инсульт? Как-никак он немолод…

Она тронула его за плечо, решила обойти стол, но споткнулась о какой-то предмет, валяющийся на ковре.

Глянув под ноги, она увидела пистолет. Серебристый пистолет, который Льюис хранил в верхнем ящике стола. Или очень похожий.

Ронни наклонилась и взяла пистолет в руки.

Холодный и тяжелый.

Она опять посмотрела на мужа.

– Льюис!

Она выронила пистолет и принялась трясти Льюиса за плечо.

И тогда увидела, что его голова лежит в густой луже липкой крови.

ГЛАВА 37

12 сентября, 18 часов. Поуп

– Отличный бифштекс. – Сытый и довольный, Джерри поднялся из-за стола, приоткрыл заднюю дверь и кинул взгляд на маленькую девочку, играющую на заднем дворе. – И картошка хорошая. У тебя все замечательно получается.

– Спасибо, Джерри.

Марла принялась убирать со стола. Все тарелки она поставила в посудомоечную машину и включила воду.

– Похоже, Лиззи тут нравится, – произнес Джерри.

– Ты очень к ней добр.

Марла быстро протерла стол и встала рядом с Джерри возле задней двери. Лиззи забралась высоко, футов на двадцать, на дерево и вела серьезную беседу с котенком, который только что поднялся к ней. Ее длинные худые ноги свисали с ветки, на которой она устроилась.

– Придется снимать ее, – вздохнула Марла. – Если упадет, сломает шею.

– Да оставь ты ее, – отмахнулся Джерри. – Ей хорошо.

Лиззи в самом деле выглядела счастливой. У нее был дом, двор, котенок. И Джерри она полюбила. Это он

два дня назад подарил ей котенка – приволок его из овощной лавки. Лиззи пришла в полный восторг, ведь у нее никогда прежде не было животных. Котенка она нарекла звучным именем Бу.

Котенок служил ей большим утешением, так как она еще не вполне поладила с девочками в школе. Джерри настоял, чтобы ребенка отдали в школу, хотя Марла горячо возражала, опасаясь, что убийца доберется до Лиззи в школе. Но Джерри успокоил ее, Лиззи отчаянно просилась в школу – она обожала учиться, – и Марла сдалась.

Она чувствовала себя неловко из-за того, что села Джерри на шею.

Дети в школе отказались принять Лиззи в свой круг. Кровь вскипала у Марлы в жилах всякий раз, как она об этом вспоминала. Они не желали обедать с ней за одним столом, не играли с ней на переменах. Почти все они знали друг друга с детского сада и не терпели чужаков.

– У меня для нее сюрприз, – сказал Джерри. Марла повернула голову.

– Что такое?

– Она будет заниматься танцами. Я записал ее в балетный кружок. Первое занятие завтра, сразу после уроков.

– Что-о?

– Все девочки должны учиться танцевать. Я все устроил.

Марла не могла прийти в себя от изумления.

– Но… понадобится специальная одежда. Обувь. Джерри, я даже не знаю, сколько это может стоить, а…

– Я обо всем позабочусь. – Он опять смотрел на Лиззи, болтающую с котенком. – Я хочу, чтобы она занималась тем же, что и другие девочки. Так ей легче будет с ними подружиться.

– Джерри, мы же не собираемся оставаться надолго…

Джерри посмотрел на нее.

– Не загадывай, Марла.

ГЛАВА 38

12 сентября, 19 часов. Джексон

Сенатор лежал в большом круглом зале здания законодательного собрания штата. Том и следующий за ним по пятам Кенни протискивались сквозь толпу репортеров к входу. К счастью, прессу они сегодня не интересовали. Все объективы, микрофоны, взгляды были направлены к тяжелым дверям; ожидалось появление значительных лиц. Сейчас в зал допускались лишь родные, близкие друзья и сотрудники покойного, а также политические шишки. Завтра утром, в середине дня и вечером зал будет открыт в общей сложности в течение шести часов для доступа широкой публики.

Один из полицейских, дежуривших у дверей, узнал Тома и Кенни и пропустил их в зал. По толпе журналистов зашелестели разговоры: “Кто это?” – “Вы видели?” – “Тоже члены семьи?”

Тяжелые двери закрылись за консультантами предвыборной кампании, и шум снаружи стих.

Том сразу же увидел гроб, стоящий на помосте для ораторов. Гроб, привезенный на родину покойного, убедил всех в истинности случившегося: достопочтенный сенатор мертв. Он играл не слишком большую, но значительную роль в жизни Тома. Знакомство Тома еще в ранней юности с сенатором Соединенных Штатов, безусловно, повлияло на выбор профессии. В те давние времена Том смотрел на сенатора снизу вверх и даже восхищался им. Кроме того, сенатор был – теперь воистину “был” – мужем Ронни.