Чужая жена

Робардс Карен

– Лучше это сделаю я.

Том отлично понимал, что совершает ошибку. Но не пойти он не мог, как не мог остановить собственное сердце. Он знал, что Марсден дотронется до Ронни, только если перешагнет через его труп. Никто не должен прикасаться к Ронни. Кроме него.

Тронув за рукав изнывающего от похоти сенатора, Том испытал ощущение deja vu [6] .

Хилли с досадой обернулся.

– Извините меня, сенатор, – сказал Том. – Вас срочно просят к телефону.

6

Deja vu –

уже виденное (франц.).

– Срочно?

– Срочно, – повторил Том и взял Ронни за руку.

Ее ладонь была холодной и мягкой. Он слегка притянул Ронни к себе и немедленно почувствовал все тот же проклятый запах духов.

Хилли посмотрел на дом.

– Простите, Ронни, я подойду к телефону и сразу же вернусь. Только никуда не уходите.

– Хорошо, сенатор.

Ронни уже кружилась в объятиях Тома.

– Бо. Зовите меня Бо.

– Хорошо, Бо.

Ронни послала ему улыбку через плечо, а Том уже уводил ее в сторону.

– Вы флиртуете со всеми мужчинами подряд? – тихо, но раздраженно спросил Том.

Глаза их встретились.

Ладонь Тома лежала на гибкой талии Ронни, его пальцы ощущали упругость кожи под тонкой тканью платья. Его грудь горела от прикосновения ее сосков. И он ни на секунду не имел права забыть о многочисленных зрителях, от которых необходимо было скрыть суть происходящего.

– Ревнуешь?

Она насмешливо вскинула брови.

– Да.

Том произнес это короткое слово неожиданно для самого себя и понял, что означает оно капитуляцию. Он сильнее сжал ее талию, только чтобы удержаться и не прижать ее к себе со всей мыслимой силой. “Мы не одни”, – твердил он про себя.

Он не имел права выдавать свои чувства. Не имел права подвергать опасности ни Ронни, ни себя.

– Отлично, – отозвалась она, и на губах ее показалась едва заметная, завораживающая улыбка. – Привет, Том.

От этой улыбки у Тома перехватило дыхание, словно его внезапно ударили в живот. И все-таки нужно было продолжать танцевать.

– Привет, Ронни. Все еще сердишься?

Она покачала головой:

– Мне тебя не хватало.

– Ты сказала, что Кенни тебя не бранит.

– Верно. Но мне не хватало тебя.

– Рад это слышать. – В танце Том повернулся спиной к дому, опасаясь, что внимательный зритель прочтет его чувства на лице. – Ты изумительно выглядишь.

– Спасибо. Ты не считаешь это платье чересчур сексуальным?

Он усмехнулся, осматривая ее с головы до ног.

– Естественно, считаю.

– Что же ты не орешь на меня?

– У меня сегодня выходной.

– А-а, – протянула Ронни. – А сенатору Хилли действительно кто-то позвонил?

– Нет.

– Я так и подумала.

Она опять улыбнулась. Том заглянул ей в глаза, и сердце его провалилось в немыслимую пропасть. Ронни была прекрасна, он умирал от желания, все это так. Но ему вдруг показалось,

что она принадлежит ему.

Она ему не принадлежала.

– Вся эта орда пялила глаза на вас с Хилли, и можешь плюнуть мне в лицо, если они сейчас не пялятся на нас. Так что будь осторожна.

Разве возможно давать советы и призывать к осторожности, когда хочешь только одного: сжать женщину в объятиях и зацеловать до полусмерти?

– Мне надоело быть осторожной.

– К сожалению, порой без этого не обойтись.

– Почему ты уехал?

Том засмеялся, но смех вышел невеселым. Он мог бы ответить, что у него появились неотложные дела, но это было бы неправдой. И она это знала.

– Ответ тебе известен.

– Тогда зачем ты вернулся?

– Я не мог иначе.

Вот в этих словах было больше правды. До сих пор Том обманывал себя, что ему можно приехать, ибо опасность миновала и он уже в состоянии властвовать над своими чувствами. А на самом деле он просто воспользовался представившейся возможностью, так как устал находиться вдали от Ронни.

Ему необходимо было видеть ее.

– Я видела твою девушку.

Том не заметил, чтобы Ронни смотрела на Диану, а он мог бы поклясться, что не упустил ни единого движения Ронни, когда она была в поле его зрения. Наверное, она заметила Диану, когда Марсден отвел Тома в сторону, чтобы обратить его внимание на поведение Хилли.

– Ревнуешь? – спросил он точно так же, как она его.

– Да.

– Отлично.

Медленно двигаясь в сторону от галереи, Том все сильнее сжимал талию Ронни и улыбался, глядя ей в глаза.

– Она очень красивая.

– Спасибо.

– Могу спорить, что она добрая.

– Да, добрая.

– Ты женишься на ней?

Улыбка Тома поблекла.

– А ты как думаешь?

– Я думаю, что если ты женишься, то совершишь ошибку.

– Почему?

– Потому что она не зажигает тебя.

Ее глаза ласково грели его лицо. Легкая улыбка играла в уголках ее губ. Ему казалось, что ее рука, лежащая на его плече, сделана из жидкого огня и прожигает насквозь и пиджак, и рубашку.

– Откуда ты знаешь?

– А разве не так?

– Я тебе не скажу.

– Я права. – Опущенные ресницы Ронни взметнулись вверх, и их глаза снова встретились. – Скажи мне правду, Том.

Она убивала его своей настойчивостью.

– Ронни, давай сейчас не будем говорить о Диане.

– А почему?

– Потому что она никак не связана вот с этим.

– С нами?

– Ты меня поняла.

– А разве есть мы?

– Похоже, что есть.

– Ты как будто этому не рад.

– Я не был рад, когда в детстве заболел ветрянкой. Но я ничего не мог поделать, и мне оставалось только чесаться.

Ронни весело улыбнулась.

– Значит, я для тебя все равно что ветрянка?

– Гораздо хуже. Тогда я выздоровел через неделю.

– Том.

Ее голос чуть-чуть переменился. И едва заметная морщинка легла между бровей.