Чужая жена
Шрифт:
– Дэвис! – выдавила она из себя.
Собака немедленно остановилась перед ней, вильнула хвостом и принялась лизать ее ладонь. Фотограф извлек свой аппарат из футляра.
– Улыбнитесь, – услышала Ронни последнее наставление Тома, и затвор защелкал.
ГЛАВА 23
– Сынок, с собакой ты гениально придумал!
С веселым смешком сенатор хлопнул Тома по плечу. Они входили в столовую, где Селма уже накрывала на стол.
Том сразу отметил про себя, что столовая не изменилась ни на йоту по сравнению с теми временами,
Годы сделали Тома другим человеком, а над Седжли они оказались не властны.
Сенатор жизнерадостно добавил:
– Материал выйдет отменный. А какие снимки! Ронни с собакой – это колоссально!
– Я рад, что все прошло удачно, – скромно ответил Том, остановившись перед стулом, на который радушным жестом указал ему сенатор.
Сам Льюис прошел к своему законному месту во главе стола.
Когда интервью было закончено, он пригласил Тома, Кенни и Tea отобедать в семейном кругу, и все трое охотно приняли приглашение.
А теперь, оказавшись за столом напротив Ронни, Том внутренне пожалел о том, что согласился остаться. Даже в очень простом платье от Нордстрома Ронни выглядела роскошной и невероятно привлекательной. При свете люстры ее волосы приобрели рубиновый оттенок. Кожа на вид была гладкой и нежной, такой, какой ее навсегда запомнил Том. Бледно-розовая помада не скрадывала, а, наоборот, подчеркивала полноту губ, как и платье скромного покроя подчеркивало фигуру. Глаза, совсем чуть-чуть тронутые тенями, казались глубокими и исполненными тайны. На ней было то самое жемчужное ожерелье, которое Том расстегивал на ней в день их знакомства. И он мог бы поклясться, что чувствовал легкий призывный запах тех самых духов – хотя, конечно же, на таком расстоянии уловить запах невозможно.
Злоба полностью захватила ее. Когда она видела Тома, глаза ее метали искры, яркие, как фейерверки в День Четвертого июля. Тому оставалось надеяться, что никто, кроме него, не замечает ее состояния.
Сейчас она смотрела прямо на него. Она стояла, положив руки на резную спинку стула, и смотрела ему в глаза.
– ХРУ… – произнесла она тихо, чтобы никто ее не услышал. – Джефферсон Дэвис… Никогда не поверю, что вот этим вы зарабатываете на жизнь.
Том пожал плечами.
– У каждого своя профессия, – сказал он и опустился на стул.
Для себя он принял решение: никакой конфронтации. Ни сегодня, ни завтра, ни вообще когда-либо. Пусть бьет по левой щеке – он будет подставлять
После этой вспышки Ронни попросту игнорировала его, и он решил, что это лучшее, на что он может рассчитывать при данных обстоятельствах. Но по ее напряженному выражению лица он видел, что Ронни едва сдерживает готовый вырваться наружу гнев. Если бы здесь оказался хоть один зрячий человек, он понял бы смысл происходящего мгновенно.
Слава богу, за столом в Седжли собрались слепцы.
Внимание Тома отвлекла Селма, вкатившая в столовую тележку с дымящимися тарелками супа. Обед – вот на чем следует сосредоточиться. Вкусная еда – в ней нет недомолвок и подводных течений. Томатный суп-пюре со сметаной и веточкой укропа.
Рубиновый и кремовый – цвета Ронни.
Не надо об этом. Это суп, не более того.
Роскошный суп, если судить по соблазнительному запаху. К тому же этот запах, сильный и острый, перекрывает аромат любых духов.
Изумительный суп. Теперь его надо съесть.
Взяв ложку, Ронни заговорила язвительным тоном:
– Бедная собака сыграла свою роль в политической игре. После этого, как я понимаю, мы должны отправить ее обратно в приют. Тебе не кажется… – Она подчеркнуто обращалась только к мужу; на лице Тома ее взгляд, больно хлестнувший его, остановился не более чем на секунду. – Тебе не кажется, что это было бы жестоко?
Яд в ее голосе предназначался исключительно для Тома. Том был в этом абсолютно уверен. Только бы больше никто не догадался!
Он окинул взглядом стол. Если кто-то из присутствующих догадался о том, что Ронни только что сделала выпад против Тома, ему нужно присудить премию Театральной академии за мастерское притворство.
Нет. Таких блестящих актеров за этим столом нет.
– Ронни, солнышко, у нас в Седжли достаточно места. Если хочешь, давай оставим собаку у нас. Она никому не будет мешать, а тебя развлечет.
Говорил Льюис спокойно, мягко и улыбался жене, хотя от его улыбки напряженное Выражение с ее лица не сходило.
Далеко не в первый раз за последние дни Том задумался над вопросом, каковы в действительности отношения Ронни с сенатором. Невольно он перевел взгляд с Льюиса на Ронни. Она разговаривает с мужем холодно, а он ведет себя так, как если бы он был молодым человеком, добивающимся ее благосклонности. Том напомнил себе, что все это вполне естественно в свете последних событий. Сенатора уличили в супружеской неверности, поэтому понятно, что Ронни держится отчужденно, а провинившийся муж старается быть к ней особенно внимательным.
А может, ее поведение по отношению к Тому вызвано желанием отомстить мужу за измену?
Эта мысль окончательно испортила Тому настроение. Он хмуро посмотрел на Ронни, не отдавая себе в том отчета, и спохватился только тогда, когда Ронни ответила ему таким же взглядом.
Сандвич с цыпленком-гриль ничем не уступал супу.
Льюис и Ронни явно не похожи на любящих супругов, пусть и переживающих кризис в отношениях. Когда они рядом, между ними не чувствуется… пыла.
А Ронни свойственен пыл – Том знал об этом по собственному опыту.