Чужая боль
Шрифт:
— Ты себе еще найдешь, — успокаивал Сашка.
— Себе! А ребенку? Да мне самой никто не нужен. Все подонки одинаковы!
— Ну, что несешь, глумная! — встряла Ритка. Не ты первая разошлась с придурком. Но ведь подходили к тебе нормальные люди. В мужья предлагались. Брали с ребенком. Сама всех отшила. Кто виноват? По одному козлу всех мужиков не мерь.
— Ай, брось ты! И эти не лучше.
— Тогда не ной! Я сижу одна и не сетую. Некуда спешить, особо, глянув на вас.
— Тебе хорошо! Никого не любила. Живешь; как замороженная. Даже в кино не вытащишь. Скоро двадцать лет.
— Зато вы расцвели со своими Любовями. Все в морщинах и в сединах, да в соплях.
— Дура ты, Ритка! У нас дети есть. А у тебя никого.
— На кой черт мне ваши дети. Вон я живу сама для себя. И никто мне душу не мотает и не рвет в клочья. Что захотела, то поела, никто не разбудит визгом, вонючими пеленками. Я вольная птица!
— Пустышка ты! А кто воет в три ручья, когда ужрется самогонки и воет, что тоже хочет малыша, — не выдержала Дуська.
— Ты меня с кем-то спутала.
— Не хрена! Эти вещи я помню. Иль не я советовала тебе трахнуться с агрономом. Но он тебе не по кайфу, старый и плешатый. Хотя с ним не жить. Заимей дитя и пошли того агронома подальше. Ну, не хочешь его, заклей механика. Этот и молодой, и красивый.
— Зато чумазый и вонючий!
— Бедная ты девка! Без любви, как цветок без воды, гибнешь. А ведь придет твой час.
— Нет, девки, я в свободном полете живу!
— Тогда хоть на Сашку глянь.
— Он не орел, да и староват для меня… К тому же дочка есть. Мне такой хвост не нужен. Если я решусь на ребенка, то только на своего, — сказала, как обрезала.
— Ритка, да ты вообще не в моем вкусе. Обычная, серая девка, никакой изюмины в тебе нет, — усмехнулся Сашка и теперь всякий день загружал девку на работе больше других. То заставлял где-то добавить шлак или гравий, тщательнее разровнять. Ритка сначала молчала, а потом огрызаться начала, устала от постоянных придирок и замечаний. Всегда получалось, что ее работа хуже, чем у других и начислений у девки было меньше.
— Одинаково вкалываем, почему меня в хвосте держишь. Чем я хуже? — возмущалась Ритка.
— Послушай, я никого силой не держу. Не нравится, переходи в другое место. Плакать никто не будет. Я не люблю хитрых. Ведь ты постоянно носишь шлак и стараешься не браться за гравий. Он, конечно, тяжелее. Но другие не разбираются. И нагружают одинаково и шлак, и гравий.
Ритку к концу дня выматывал так, что девк чуть ли не на четвереньках ползла с работы. В телегу ее затаскивали. Казалось, между нею и Сашкой началась вражда. Девчата попытались их примирить, но получили жесткий отпор. Хотели переубедить Сашку, но тоже ничего не получилось.
— Сашуля, Ритка нормальная девка, чего ты ее мучаешь, за что ненавидишь? — спрашивала Катя.
— Ничуть не обижаю. Отношусь, как ко всем одинаково. Ну, кто она для меня? Часть бригады. А на исключительность пусть не рассчитывает.
Других отпускал иногда, разрешал прийти попозже, но только не Ритке.
Сашка защищал своих девчат перед всеми. От директора хозяйства до последней горбатой старухи никто не смел задеть дорожниц. За всех, кроме Ритки, вступался коршуном. Никто в деревне уже не рисковал задеть дорожниц, зная, что получит жесткий
Вот так и Мишка приехал на своем катке утрамбовать готовый участок дороги, увидел Настю и пошутил:
— Слушай, Сань, зачем меня вызвали. У тебя такая коровища работает, что и без моего катка справится, — глянул на Настю и расхохотался. Добавил едкое:
— Это толкач, не баба! Ее вместо коня впрягать можно! — хохотал зычно.
— Слушай, Мишка! Ну-ка, слезь на минуту со своей «керосинки», — позвал Сашка. И едва тот ступил на землю, поддел его кулаком в подбородок один раз. Тот отлетел шага на три и пригрозил Сашке, что даром не простит ему.
— Ты, козел, виноват перед бабой. Не умеешь с нею держаться мужчиной, так хоть молчи. В другой раз не доставай! Я своих в обиду не дам.
Мишка теперь и не оглядывался на баб. Но на Сашку косился, будто случай ждал.
Целую неделю работал человек с бригадой дорожников. А в последний день, закончив работу, отозвал Сашку подальше от баб:
— Оно, конечно, правильно, что защищаешь своих баб. Но знай, не все того стоят. Иную взять бы за ногу, да закатать в гравий без жалости. И это будет правильно. Не одна Настя не стоит того, чтоб из-за нее мужики махались. Она знает, почему одна осталась. Не моя в том вина. И тебе в те дебри лучше не соваться. А ко мне больше не подходи ни с какой просьбой. Помни, я тоже имею гордость и память.
Так они и расстались. Мишка уехал в поселок на своем катке, даже не оглянувшись. Бабы ремонтировали дорогу, благо ее с каждым днем становилось все меньше.
Дорожницы, конечно думали, что Санька по-особому относится к Насте, больше других бережет и жалеет, вступился за бабу и, самое удивительное, не получил от Мишки сдачи. Тот был несдержан на кулак, это знали все. А тут вдруг спасовал или не решился. Девки понимали, что Мишка в долгу не останется. Обязательно за свое отплатит. Но где и когда подкараулит момент. Сашку о том предупредили.
Сама Настя сказала, чтоб был осторожен везде. Ведь Мишка может возникнуть внезапно, всюду и свести счеты. Силища у мужика была медвежья. Именно потому с ним старались не связываться. Лишь по большим праздникам иногда налетали на него подвыпившие компании, Мишка, шутя, раскидывал их и никогда не обижался на мужиков, мечтавших уже какой год завалить его, как медведя. Но все не получалось.
А тут надо же какое совпаденье. Вздумал Мишка на Троицу в поселковый магазин заглянуть. А тут выходной получила и бригада и Сашке понадобилось кое-что купить дочке и себе. Долго выбирал рубашки, спортивный костюм, платье Анютке, блузки и юбки, натолкал целый рюкзак обновок, довольный решил домой: вернуться. А тут ненароком оглянулся, увидел; Ритку. Та тоже что-то покупала, Сашка сморщился и поспешил из магазина. По пути зашел в кондитерский, взял дочке сладостей и пошел, оглядываясь назад, а вдруг какая попутка нагонит, глядишь, подкинет в деревню. Но за спиной никого. Впереди бабы с сумками идут. Видно, тоже деревенские. Нагрузились по самые уши, еле ноги переставляют. А куда деваться. В своем деревенском магазине ассортимент жидкий, выбор бедный, вот и приходится ходить в поселковый магазин в каждый выходной.