Чужая боль
Шрифт:
— Тогда о чем говорим. В нашем деле сказок не бывает. Один не берусь. Это смешно, — поник головой человек.
— Послушай, а что ежли попробовать?
— Что именно?
— Баб тебе дам. Пятерых. Я их увольнять собрался. На хозяйстве нигде с них проку нет. Без применения остались. Доярки с них не состоялись. Просыпали на работу. В полеводстве не получилось, выгнали. Руки у них из задниц растут. На парниках не справились. На птичник не взяли. Передрались с бабьем. Все здоровые, как кони. А толку ни хрена ни от одной.
— Все пьют? —
— И это случалось. На ногах держатся. Их свалить — бочку самогонки надо! И все ж случалось, что выпивши, на работу заваливались. Никто с ними не сладил. Отпускать из хозяйства тоже жаль. Молодые бабехи. Их в крепкие руки надо взять. Но никто с ними возиться не хочет. Может, попробуешь? Если на дороге ничего не получится, придется увольнять из хозяйства, — сказал Иван погрустнев.
— По скольку лет им? — спросил Сашка.
— Самой молодой едва за двадцать. Старшей тридцать четыре. Возьми их, это будет для них последним испытанием. Но не жалей, не щади. С ними все намучились.
— Да я еще ничего не решил. С каждой самому нужно встретиться и поговорить. Согласятся ли они ко мне в бригаду пойти. Ведь силой не загонишь…
— Им деваться некуда. Конечно, пойдут.
— А почему в город не уехали?
— Где и кому там нужны? Грамотешки мало, жить негде. Вся их родня здесь, сплошная дряхлота, половина на погосте. В городе вовсе никого. Сами по себе бабы нормальные, но неудельные. Будто на свет без заказа вывалились. Все у них не так или через задницу.
— Замужние?
— Ребенок только у одной, у самой старшей. Да и тот нагулянный. Мальчишке уже четыре года. Он в доме с бабкой, та досматривает.
— Ну, положим, возьму их. Но ведь кони нужны. Двое, враз с телегами.
— Сыщем. Это уже полегче, — весело отозвался Иван Антонович.
— А щебенка есть?
— Гравием заменим. Его много на реке. А еще есть зола — угольная, целые горы, от прежних лет осталась, когда газа не было. Котельная имелась, одна на всех. Возле нее того шлака целые горы и теперь лежат. Я думаю, пойдет в дело. Скрепит гравий. Ведь все же свой материал и затрат поменьше.
— Асфальтировать дорогу будем? — спросил Сашка.
— Да что ты, родной! Такие расходы! Знаешь, почем асфальт нынче? Пупок развяжется им дорогу покрывать.
— Ну, а без него долго ли дорога продержится? От силы год. А дальше снова! — сморщился Сашка.
— Мне в этом году новый телятник надо по-строить, отремонтировать школу и детсад. Вот с чем справиться нужно до осени. Остальное подождет.
— Ладно, давайте баб! Поговорим, познакомимся и за дело. Чего впустую болтать, выше своих возможностей все равно не прыгнете. А мне пора делом заниматься. Позовите их на вечер, я с Анькой в магазин схожу, тюфяки, одеялки куплю. Сам бы перебился как-то, а ребенка жаль…
Когда вернулись из магазина, невольно удивились. На столе их ждал обед. Чего же тут не было! Борщ и сметана, горячая картошка и жареная рыба,
— Пап, я только ненадолго выйду, гляну, кто ж это притащил?
— Не ходи и так понятно, родня позаботилась, своя, деревенская. Скоро с нею познакомишься и, может, подружишься, — ответил Сашка и, поев, велел Анюте помыть посуду, сам пошел в контору хозяйства. Там его уже ждали все пятеро баб.
Конечно, они не ожидали такого крутого поворота. Думали, что их выгонят из хозяйства за неудельность. Ну, нигде у них не поклеилось. На парниках за день три рамы сломали. На птичнике целое ведро яиц разбили споткнувшись. И везде, ну, как назло, опаздывали на работу. Приходить на дойку коров к пяти утра, так и не привыкли. Их ругали все. Но девки не сумели себя пересилить и опаздывали всякий день на час, а то и больше. Их терпели целую неделю, дольше не выдержали. Вот и решили, что Иван Антонович вздумал проститься с ними навсегда. А тот сидел, молча, ждал, когда придет Сашка, и молчал, ни слова не говоря девкам, зачем их вызвал. Те терялись в догадках, переглядывались, пожимали плечами.
Едва вошел Сашка, Кравцов поднял голову от бумаг и сказал:
— Даю вам последний шанс. Если и тут не получится, простимся без сожалений, — объяснил суть дела и причину вызова. Девки мигом ожили, повеселели, облепили Саньку со всех сторон, защебетали, засыпали вопросами:
— Сколько тебе лет?
— Женатый или свободный?
— Как к бабам относишься?
— Компанейский иль отморозок?
— Бухнуть можешь иль слабо?
— Что любишь?
— Как проводишь вечера?
— Любишь ли гостей?
Конечно, ни все ответы понравились. Особо опечалились, узнав, что у человека есть дочка, а потому, он не увлекается выпивкой и особо не терпит пьяных баб.
— В праздники, в выходные, хоть на ушах стойку делайте, увижу пьяную на работе тут же, без слов, выгоню из бригады!
— А сколько получать будем? — уселась на колени рыженькая толстушка, и, обняв Саньку за шею, потянулась губами к щеке.
— Вот это лишнее! Относиться ко всем стану одинаково. Обижать не буду, выделять тоже. Свободного времени не останется. А после работы, думаю, на озорное сил не останется, — рассмеялся громко, но девки не смутились:
— Это мы еще посмотрим!
— Не ссы, Сашок, мы трехжильные!
— С нами не соскучишься!
— Это точно! — подтвердил Иван.
Работу решено было начать с завтрашнего дня.
— Девчата, помните! Работу начинаем в восемь, заканчиваем в сумерках. Световое время надо использовать, пока весна. Но выходные у вас будут. Это гарантия!
— А в дождь тоже на работу будем выходить?
— Смотря, какой дождь. Я тоже не зверь. Издеваться над вами не буду. Успокойтесь.
— Саша! Уже все девки на твоих коленях посидели. Можно теперь мне?