Чуйский тракт
Шрифт:
Конец сентября осыпался желтыми листьями. Кроны деревьев по обеим сторонам дороги, бежали навстречу, покачиваясь от бодрящего осеннего ветерка, с легким шелестом скользящего меж поредевших ветвей.
Леса стояли в золотом и багряном уборе. Все же зелень еще пробивалась местами. Светло-изумрудные островки часто мелькали на фоне сбрасывающей летний наряд лесополосы. За рядами стоящих по обочине деревьев раскинулся широкий простор опустевших полей. Временами попадалась работающая там сельскохозяйственная техника. Трактора и комбайны заканчивали страду, собирая
Утро стояло яркое, праздничное. Невысокое солнце весело светило, лишь слегка согревая прохладный воздух. Над землей клубящейся дымкой растекался невесомый туман, заволакивая далекий горизонт матовой пеленой. Осенняя свежесть радостно врывалась в открытое стекло, остужая и слегка покалывая лицо, проясняя мысли и поднимая настроение. Хотелось петь, и Гена неразборчиво мычал что-то себе под нос, добавив громкость радиоприемника и пытаясь попадать в унисон с исполнителями эстрадных песен.
Думалось, что не так уж все и плохо в этой жизни. Открывающаяся панорама сибирской природы настраивала на позитивную волну.
Справа быстро наплывал навстречу большой дорожный плакат-указатель:
Трасса М52
Чуйский тракт
Горно-Алтайск 464км.
Вечером, добравшись без происшествий, Гена остановил машину у нужного дома. Это было большое частное подворье, в котором проживала армянская диаспора. Он нашел старшего, представился, объяснил цель поездки. Армяне оказались очень гостеприимными и доброжелательными людьми. Загнали грузовик во двор, усадили Геннадия за стол, накормили досыта, и вообще относились к нему со всяческим уважением. Ему очень понравилось такое доброе отношение со стороны совершенно незнакомых людей.
Говорили о политике, экономике, возмущались расстрелу танками парламента в Москве. Геннадию тоже не нравились происходящие там события. Он вместе с этими милыми людьми недоумевал, и ругал президента Ельцина.
Армян весьма интересовал обменный валютный курс, цены на золото и драгоценные металлы. Гена рассказал, что знал, и хозяева немедля произнесли тост за прекрасных русских людей и дружбу между народами. Одобрительно кивая, выпили по полному бокалу хорошего белого вина.
Больше он пить не стал, чувствуя, что его разморило и сильно клонит ко сну после долгой дороги. Его отвели в маленькую комнату, уложили на кровать и, пожелав спокойной ночи, погасили свет.
Утром, хорошо отдохнувший, выспавшийся, он помогал грузить тяжеленные фляги с алтайским медом. Заполнив кузов полностью, сели подкрепиться перед дальней дорогой.
Появился прилично одетый экспедитор Ашот. Все бумаги-накладные на груз были у него.
Через полчаса двинулись в путь. Армянин оказался очень приятным и общительным человеком, опытным и бывалым. Говорил совершенно
С упоением рассказывал Геннадию о их несомненном преимуществе перед худосочными моделями. Молодые девушки и манекенщицы его совершенно не интересовали, так как не подходили к его стандартам красоты. Ашот утверждал, что он человек старой школы, и с раннего детства воспитывался на полотнах Рембрандта и Рубенса, уверяя, что в те времена понимали толк в женщинах. А современная индустриализация совершенно погубила вкус у мужчин, навязав обществу американскую Барби и бледную худобу французских шансоньеток.
Естественную женскую красоту теперь могут понимать только такие эстеты как он. Настоящие ценители Ренессанса.
Мировые же тенденции все более склоняются к странному стилю унисекс, и если так пойдет и далее, то скоро в одежде невозможно будет отличить мужика от бабы. В чем здесь суть и почему все женщины хотят быть худыми, он искренне не понимал и очень интересовался мнением Геннадия.
Тот вспоминал, что жена Зинаида несколько раз пыталась освоить чудодейственную диету, но не выдерживала, и вновь набирала вес. Зачем она изнуряла себя и почему так расстраивалась, глядя в зеркало, было ему непонятно. Ведь он все равно любил ее.
Все же один раз, она очень сильно похудела. Гене казалось, будто он спит с другой женщиной. Чувства были необычные, волнующие… Но супруга поправилась опять, и Геннадий быстро забыл о странных, но приятных ощущениях новизны. Он особо не разбирался в красоте женского тела, привык к жене как-то. Хотя сильно толстых не любил.
Но Ашот быстро доказал ему обратное, сославшись на эстетический опыт средневековых живописцев, оставивших нам восхитительные образы телесной красоты и чудесные формы, в изобилии отпущенные природой обнаженным натурщицам. Сколько грации, женственности, соблазнительной силы, хранят в себе переполненные чувственностью прекрасные тела. Сколько необузданной страсти таится в крутых изгибах, сколько таинственности скрывается в плавных линиях бедер, какую бездну наслаждений дарит изящная выпуклость мягкого молочно-белого живота…
Экспедитор говорил чрезвычайно убедительно. Было видно, что он безупречно разбирается в этой теме.
Геннадий слушал его очень внимательно. Перед глазами стояла голая Зинаида. Он шумно вздохнул, беспокойно заерзав по сиденью. Захотелось быстрее приехать домой…
Ашот долго еще перечислял достоинства, закатывая глаза и цокая языком. Потом, по секрету рассказал, что у него есть потрясающая любовница, и он едет к ней не без подарка. Показал запечатанную коробку дорогих французских духов «Clandestine Guy Laroche».