Чушь собачья (сборник)
Шрифт:
Она подошла к буфету и открыла скрипучую дверцу. На свет появился почтенных размеров гроссбух, который старушка раскрыла на нужной странице и тщательнейшим образом переписала из него на клочок бумаги номер машины.
Я взяла листок и от души поблагодарила Клавдию Дмитриевну. Она, прищурясь, наблюдала за мной, кажется, чрезвычайно довольная.
– Когда распутаете это дело, – добродушно сказала она, – обязательно осветите его в газете. Я очень рассчитываю попасть в хронику. Не стану возражать, если вы даже рискнете напечатать фотографию старухи.
– Обязательно
– Знаете, почему-то я вам верю! – глубокомысленно изрекла хозяйка и добавила: – Ну а теперь нам предстоит спуститься с небес на землю, а это всегда нелегко. Если не возражаете, милочка, я пойду за вами, потому что, когда я спускаюсь по этой лестнице, мне все время кажется, что однажды я слечу с нее кубарем.
Опасения эти были далеко не беспочвенны, но на этот раз коварная лестница нам покорилась. Мы спустились в сад и тепло распрощались. Уже не задерживаясь ни минуты, я возвратилась туда, где оставила «Ладу», и немедленно поехала в редакцию.
Глава 6
– Итак, следует, видимо, признать, что наша версия о мотивах убийства находит подтверждение, – заявил Кряжимский, выслушав мой рассказ о приключениях бойкой старушки. – Позволю себе предположить, что человек на автомобиле имеет прямое отношение к даче Порошкова, поскольку его машина появлялась там достаточно регулярно. А вот тот бесплотный пока призрак, который так хорошо управляется с ножом, пришел, скорее всего, со стороны – из тех же краев, что и несчастный Гаврилов. Но обоих их привела сюда одна и та же причина – смею предположить, с криминальной подоплекой.
– Но и этот, с машиной, – тоже не самый законопослушный гражданин, – заметила я. – Коль скоро ходит с пистолетом в кармане. Или, как выразилась более точно Клавдия Дмитриевна, крадется в темноте.
Кряжимский слегка поморщился.
– В отношении пистолета нет полной ясности, – сказал он. – Старушка могла принять за выстрел треск сломанной ветки, щелчок замка – мало ли что. Вот если бы найти гильзу!
– Я поищу! – коротко бросил вдруг Виктор, до сих пор не произнесший ни слова.
Мне пришлось напомнить ему о том, что дача опечатана, а заросли бурьяна на участке ничуть не уменьшились. Но Виктор уже решительно поднялся.
Через некоторое время с улицы донесся шум отъезжающей машины. Кряжимский старательно вслушался в него, пока звук не растворился вдали, а потом объявил:
– Ну а я, пожалуй, займусь номером машины, Ольга Юрьевна, и ее хозяином. Этот номер – самое реальное, что сейчас имеется в нашем распоряжении. Владелец машины, в свою очередь, вполне мог столкнуться с убийцей. Но… – Сергей Иванович сожалеюще пожал плечами. – Я вовсе не уверен, что даже если мы найдем этого человека, это решит все дело.
– Что вас смущает? – спросила я.
– Во-первых, это может оказаться совсем посторонний человек. Ваша адвокатесса, конечно, весьма достойная женщина, но она могла ошибиться. Владелец машины мог быть гостем на какой-то другой даче. Этого нельзя исключать. Во-вторых, в любом случае этот человек вряд ли сможет описать убийцу –
– Зачем это ей? – недоверчиво спросила я.
– Есть масса людей, обожающих розыгрыши, – сказал Кряжимский. – И чем серьезнее последствия, тем большее удовольствие такие шутники получают. Судя по вашим рассказам, дачники воспринимают свою соседку не слишком-то серьезно.
– Однако ее-то рассказ о той ночи во многом совпадает с рассказом Лисицына, который обнаружил труп, – возразила я.
– Зато Лисицын, кажется, и словом не обмолвился о выстреле? – напомнил мне Кряжимский. – Возможно, его и не было?
– Убийцу с ножом тоже никто не видел, – сказала я. – Возможно, его тоже не существовало. Выстрел из пистолета с глушителем – это, по сути дела, негромкий хлопок. Те, кто находился в домах, а тем более спал, могли не обратить на него внимания – кстати, как и на шум проезжающей машины, – но Клавдия Дмитриевна находилась в этот момент на улице! И потом, не с неба же она взяла номер машины?
– Ольга Юрьевна, ради бога, не горячитесь! – умоляюще произнес Кряжимский. – Я ничего не утверждаю. Просто в наших же интересах подвергать сомнению попадающие в наши руки факты. Ошибка может очень дорого стоить.
– Кстати, – задумчиво протянула я. – Как там обстоят дела с нашим подзащитным? Когда ему предъявят нож, найденный на его клумбе, он вполне может впасть в панику.
– Ну, не думаю, – как-то смущенно возразил Кряжимский. – Все-таки он мужчина.
– Эх, Сергей Иванович! – сказала я со вздохом. – Именно это меня и смущает!
– Кажется, вы заделались феминисткой, Олечка? – шутливо спросил меня Кряжимский. – Раньше вы не столь однозначно высказывались о мужчинах!
– Ну, посудите сами, Сергей Иванович, – развела я руками. – Кто приходит в милицию, в суд, в газету, требуя справедливости? Женщина. Кто спешит на выручку? Женщина. Кто дает информацию? Опять женщина. А что делают в это время мужчины? Пьют водку, бранятся, машут ножами и совершают всевозможные ошибки. Поневоле задумаешься. Между прочим, речь в данном случае не о вас и не о Викторе. В нашей редакции собрались лучшие представители сильного пола!
– Это называется подсластить пилюлю! – с усмешкой заметил Сергей Иванович. – Тем не менее, благодарю вас, Олечка, за комплимент. Благодарю и удаляюсь. К завтрашнему дню постараюсь собрать вам все данные на этого загадочного автолюбителя. Может быть, если повезет, заодно выясню, имеется ли у него разрешение на огнестрельное оружие.
Сергей Иванович ушел, и я вызвала в кабинет Марину. Честно говоря, я уже соскучилась по ней. Впрочем, как и по кофе, который она так изумительно варит.
Наша красавица Марина окончила романо-германское отделение и знает несколько языков, но сметка у нее наверняка врожденная, чисто женская. Вот и сейчас она ее блестяще подтвердила, появившись на пороге не просто так, а с подносом, на котором красовались большая чашка горячего кофе, тарелка с пончиками и что-то еще, аппетитное и румяное.