Чупакабра
Шрифт:
Рахмад с сомнением потеребил скудную бороденку.
— Тиллирет, друг мой, ты же знаешь, я не имею права посвящать в эту тайну посторонних.
Это верно, мысленно согласился с ним Бродяга.
— Просто покажи нам все входы и выходы из храма. И еще, пусть жрецы позволят моему зверю, — маг положил руку на голову чупакабры, едва не уколовшись о моментально взъерошившиеся шипы, — беспрепятственно перемещаться по территории храма.
Султан внимательно разглядел зверя и медленно, неохотно кивнул.
— Хорошо, пусть будет так.
Ну вот,
С такими мыслями я неслышно крался по закоулкам храма, преследуя толстого жреца. Тот, разумеется, даже не догадывался о том, что его преследуют, торопливо семеня по широкому коридору. Хорошо еще, что на освещении они тут явно экономят, потому что коридор был погружен в приятный глазу и сердцу полумрак.
Толстяк забежал в какую-то комнату, оставив дверь приоткрытой. Я примостился так, чтобы на меня в случае чего не наступили, и навострил уши.
— Владыка, владыка! — задыхаясь и от пробежки, и от волнения, зачастил толстяк. — Это катастрофа! Прибыли двое магов, один из них тот самый, что излечил султана пятнадцать лет назад. Говорят, что собираются поймать тех, кто покусится на Рубин великой богини. Что делать? Что нам делать?
— Спокойно, брат Селиций, — ответил ему уверенный голос. — В храм они попасть однозначно не смогут, а на следующее же утро мы обвиним их в краже и быстренько казним. Рахмад даже пикнуть не успеет. А пока пригляди-ка за ними, на всякий случай.
— Конечно, владыка, конечно, — запыхтел толстяк, так поспешно выбегая из комнаты, что чуть не пришиб меня дверью. Дождавшись, пока он уберется подальше, я осторожно заглянул внутрь.
Тиллирет с беспокойством ожидал возвращения чупакабры. Того не было уже достаточно долгое время для того, чтобы начать тревожиться.
После беседы с султаном маги в компании одного из жрецов обошли здание храма вокруг и установили на каждом входе сигнальные заклинания, которые реагировали на любого человека, выносящего с собой крупную драгоценность. Сделано это было на тот случай, если таинственный противник решит опередить магов, и похитит рубин сам. Это бы здорово сыграло на руку Тиллирету — и репутацию поддержит, и от неприятеля избавится. Конечно, Бродягу терзали небольшие угрызения совести при мысли о том, что, скорее всего, ожидает этого самого неприятеля в случае поимки, но только небольшие. Как известно, своя шкура ближе к телу, и расставаться с ней после стольких лет совместной жизни Тиллирету во всех смыслах было не с руки.
Пин с удивительно серьезным видом сидел у окна и со смачным хрустом грыз леденцы. Тиллирет бы не притронулся к ним ни за какие ценности мира — тут и настоящие-то зубы легко сломать, не то, что вставные. Однако Весельчак, казалось, даже не замечал, как в его прожорливой глотке сладости исчезали одна за другой.
Проглотив последнюю конфетку, Пин повернулся к другу и задумчиво произнес:
— Тилли, дружище, мне все больше и больше кажется, что мы зря влезли в это дело.
Тиллирет с трудом удержался от истерического смешка. "Влезли". Сам же и втянул их обоих. А теперь уже поздно кулаками махать. Да и интересно, чем все это закончится.
В окно, напугав
— Ну что? — в один голос спросили маги.
— Дело плохо, — тяжело дыша, ответил зверь. — Нас хотят подставить.
Едва я заглянул в комнату, как тут же поспешил убраться обратно. Прямо на меня шел высокий худой человек с очень недовольной мордой. Выйдя в коридор, он повернулся ко мне спиной и пошел прочь.
Я не удержался и почесал задней лапой за ухом. Что бы там белошерстый ни говорил, но думать это дело очень хорошо помогает. Вот я и думал — идти или не идти за этим человеком? Наконец любопытство пересилило осторожность, и я бесшумно побежал следом.
Человек очень уверенно шел вперед, но, к моему счастью, не слишком быстро. К счастью, потому что мне приходилось часто останавливаться для того, чтобы оставить метку. А как же иначе? Должен же я буду как-то отсюда выбраться? А то здесь заблудиться в два счета можно.
Человек подошел к большой двери, некоторое время постоял перед ней, словно собираясь с духом, затем решительно распахнул створки. Снова постоял и неохотно шагнул внутрь. Я поспешил подкрасться поближе.
За дверьми я увидел большое помещение, посередине которого стоял большой, нет, очень большой плоский камень. А сразу за ним возвышалась статуя этой, как ее, Пудрихмудры. Толстый живот, закрывающий, все, что ниже, протянутые вперед когтистые руки, искаженное злобой лицо с оскаленными в жуткой гримасе зубами.
И вот тут-то я и понял, что нас собираются подставить.
Потому что никакого красного камня между зубами злой тетки не было.
— То есть, как это не было? — в полном шоке повторил Пин.
— А вот так, — тихо ответил чупакабра. Всю эту историю он рассказал шепотом, постоянно озираясь по сторонам. — Между зубами у статуи просто дырка. Может, там и был вставлен ваш рубин, но сейчас его точно нет.
— Вот дьявол, — Тиллирет расстроено потер лоб. — И заявить о пропаже мы не можем. Откуда, спрашивается, мы могли это узнать?
— Но тянуть с этим тоже нельзя, иначе все свалят на нас, — возразил Пин. — Может, скажем, что тебе было великое видение, и богиня лично сообщила об осквернении ее статуи?
— Ага, — уныло подхватил Бродяга. — А что же она тогда не сказала, где теперь находится Кровавое Око? Или скажем, что она тактично забыла об этом упомянуть?
— Да, дела, — Пин задумчиво пожевал губами. — И что делать? Если сейчас сбежим, то нас будут разыскивать по всем четырем великим государствам. А если останемся, нас обвинят в воровстве и казнят.
— Значит, надо найти камень раньше, чем это произойдет, и подложить его этому владыке, — подал голос отошедший чупакабра.
Тиллирет вдруг рассмеялся.
— Тилли, дружище, ты чего? — не на шутку обеспокоился Пин.
— Ой, не могу, — заливался маг. — Это называется судьба. Пришли стащить рубин, а его уже стащили до нас, а мы остались крайние.
Пин с чупакаброй переглянулись с одинаковыми выражениями на морде и лице. Кажется, Бродяга сходит с ума. Лично им в этой ситуации совершенно ничего не казалось смешным.