Чумные истории
Шрифт:
Алехандро узнал слова из Торы, и, хотя общий смысл остался неясен, он вспомнил обряд, который веками совершали еврейские лекари, чтобы избавить больного от кишечных расстройств или меланхолии. «Откуда она может его знать?»
— Вот тебе в ладонь золотая монета, чтобы откупиться от черта и вернуть здоровье.
Старуха вложила больной в ладонь золотую монету и крепко сжала пальцы.
— Вот тебе, как в Древнем Египте, в изголовье кровь агнца, чтобы отвадить чуму.
Матушка Сара достала сосуд, наполненный
Потом старуха достала из сумки пустой орех, зажала в ладони, а другой рукой принялась медленно водить кругами над телом больной, монотонно бубня себе под нос свою тарабарщину. Потом она положила орех на живот даме, сняла верхнюю половинку, и оказалось, что внутри сидит большой черный паук с белым ромбом на спине. Испуганный, он выбрался из скорлупы, быстро побежал по груди и спрятался в складках под одеялом. Адель в своем углу перекрестилась, сморщившись от отвращения, а Кэт горько заплакала, представив у себя на груди лохматые паучьи лапы.
Старуха наклонилась и взяла в руки небольшой сверток, лежавший у ее ног, — свернутую темную торбу, перевязанную засаленной от частых касаний бечевкой. Знахарка достала оттуда серый зернистый порошок и насыпала его на доске горкой. Взяв щепотку, она развеяла его в пальцах, пробормотав: «Хорош», — и пересыпала в небольшую миску. Потом извлекла пузырек. Сказала сама себе: «Полгорсти». Налила в ладонь желтоватой жидкости и по каплям перелила в миску с порошком. Вслед за тем старательно перемешала, и в миске образовалась неприятная на вид серо-зеленая кашица, издававшая настолько отвратительный запах, что от нее отказался бы и самый тяжелый больной.
Старуха обмакнула в этом снадобье палец и оставила каплю на лбу своей пациентки, а остальное влила ей в рот. Даже полуживая от слабости, бедная леди попыталась выплюнуть эту гадость, но старуха с неожиданной силой закрыла ей рот своей ладонью. Бедняжке ничего не оставалось, кроме как проглотить лекарство, и дыхание ее стало неровным и частым.
Матушка Сара нежно отерла пот со лба больной, промокнула капли снадобья, упавшие на подбородок.
— Скоро все закончится, тогда снова отдохнешь, — бормотала она, утешая несчастную пациентку. Потом достала из торбы и надела ей на палец серебряное кольцо. — Это кольцо из серебряных пенни, выпрошенных прокаженными!
И, со вздохом сожаления, наконец она извлекла оттуда последнюю вещицу — красную шерстяную тесьму, свернутую петлей с перекрещивающимися концами — и приколола над сердцем к ночной рубашке.
— Это чтобы отвадить от тебя дух Черной Чумы, что боится цвета крови и не станет тревожить сердце, которое под его защитой.
Произнеся эти последние слова, старуха опустилась на ближайший стул, измотанная, обессиленная неравной
Алехандро осторожно потряс ее руку. До того неподвижным было лицо знахарки, что он испугался, уже не приняла ли она на себя чужую гибель. Но глаза у нее тотчас открылись, и она выпрямилась.
— Больше я ничего не могу сделать, — сказала она. — Теперь остается только молиться.
И они молились, каждый по-своему, за выздоровление леди. Но когда солнце стало клониться к вечеру, стало понятно, что дух Черной Чумы не испугался цвета крови. Леди готовилась к переходу в другой мир. Веки ее затрепетали, когда она обвела комнату взглядом.
Алехандро знал, что видит она не тех, кто сейчас перед ней, но тех, кого когда-то любила, и что на самом деле даже не понимает, где находится. Он нисколько не удивился, когда она вдруг поджала ноги и, как ребенок, свернулась калачиком, будто бы защищая пораженный болезнью живот. Он слышал, как она тяжело задышала и как дыхание прекратилось, а глаза незряче уставились на них из-под полуприкрытых век.
Матушка Сара закрыла, как полагалось по тогдашнему обряду, веки умершей и сверху положила монетки.
Кэт разрыдалась, хрупкое ее тело вздрагивало в объятиях Адели.
— Мама! — крикнула она с болью и отчаянием.
Алехандро хотел накрыть умершую простыней, но Кэт его остановила:
— Пожалуйста, доктор, позвольте мне поцеловать ее в последний раз.
Он опустился перед ней на колени, взял ее за руки.
— Не могу, дитя, ибо тогда зараза перейдет от нее к тебе, — ласково сказал он.
Но она смотрела на него с такой мольбой и страданием, что он не выдержал. Он стоял и смотрел, как она вытирает слезы платком, который он ей дал.
— Кэт, поцелуйте платок, — попросил он.
— Зачем? — удивилась она сквозь рыдания и всхлипы.
— Сейчас увидите.
Вытерев слезы, Кэт поцеловала мокрый платок.
— Теперь отдайте его мне.
Он накрыл ее маленькую руку своей. Ласково улыбнулся, погладил по голове. Потом выпрямился, поднялся и подошел к постели. Коснулся платком губ мертвой женщины и вложил ей платок в ладонь.
— Теперь она заберет с собой ваш поцелуй, и он пребудет с ней в вечности.
Алехандро, дрожа от нетерпения, смотрел, как матушка Сара мыла холодной водой морщинистое лицо и шею, стараясь уничтожить следы заразного дыхания.
Наклоняясь над тазом, она повернулась к нему и спросила:
— Не хотите ли дать старой женщине минуту отдыха?
— Я хотел бы задать вам вопрос…
— Конечно. У вас ко мне много вопросов, — проворчала она, тяжело вздохнув. Она вытирала передником мокрое лицо и руки. — Пусть будет по-вашему. Слушаю.