Чумные истории

Бенсон Энн

Потрясенный, он вытаращил на нее глаза, не веря ушам. Но служанка решила, что он рассердился, и, снова перепугавшись, принялась корить себя за глупость:

— Ох, простите меня, сэр! Я не хотела грубить. А тут еще и матушка Сара бранила меня за то, что я не все лекарство дала. А леди не хотела пить, да и как хотеть-то? Несет помоями, я в жизни бы такого в рот не взяла, даже ради спасения души! Такую пакость во флаконе и держать-то не подобает. Флакон, того гляди, лопнет от отвращения.

Окончательно сбитый с толку, Алехандро, вспомнив,

что сказала им старуха, поискал глазами Кэт.

— Где девочка? — рыкнул он на служанку.

— Да там же она, в комнате у хозяйки, вместе с матушкой Сарой.

Алехандро, грубо отпихнув служанку, ринулся в комнату, и Адель за ним. Перепуганные, не зная, чего ожидать, они ворвались в спальню. Возле постели, где лежала еще недавно прекрасная женщина, сидела оборванная старуха. У противоположной стены, держа в руках скатерть, стояла Кэт, без своей травяной маски, с покрасневшими, воспаленными глазами. Увидев Адель и Алехандро, она бросилась к ним, обнимая обоих:

— Слава Святой Деве, что вернулись! Мне здесь страшно!

Алехандро, как мог, ее успокоил. Черт бы побрал его величество за такое издевательство над ребенком. Да воздай Ты ему, Господи, по заслугам!

— Прошу вас, найдите в себе силы, успокойтесь и расскажите, что произошло, пока нас не было… Кто эта старая ведьма?

Кэт еще шмыгала носом, пытаясь успокоиться.

— Никакая не ведьма, это знахарка, — возразила она Алехандро. — Это и есть матушка Сара!

Это невозможно! В голове вихрем пронеслись обрывки мыслей. «Не могла же она выйти из дома после нас, а попасть сюда раньше…»

Он выпрямился, оставив Кэт с Адель.

— Женщина, повернись, дай мне увидеть твое лицо, — приказал он.

Старуха оглянулась через плечо и ответила с нетерпением:

— Не командуй мной, лекарь, я тебе не прислуга. И не твоя ученица. Если бы все шло как положено, это ты стал бы у меня учеником. — Она подошла к изголовью постели. — Очень жаль, но с недавних пор все пошло вкривь и вкось. А теперь вот что, у меня тут важное дело! Если не можешь помочь, по крайней мере постарайся не путаться под ногами.

— Это невозможно! — воскликнул Алехандро в отчаянии. — Матушка Сара осталась дома, а мы прискакали сюда, никуда не заезжая. И никто нас по пути не обгонял!

Согбенная старуха медленно отвернулась от больной и взглянула на Алехандро. Он впился взглядом в ее лицо. Лицо было то же, старое, изрезанное морщинами — в нем читалась тысячелетняя мудрость.

— Нужно быть готовым встретиться с тем, чего ты не ждал, — сказала она, погрозив ему пальцем.

Ошеломленный этими словами, которые слышал несколько часов назад, Алехандро еще внимательнее вгляделся в ее лицо, пытаясь найти в нем хоть какое-то подтверждение тому, что это другой человек. Она не отвела глаз, и во взгляде ее читалась воля, какой у него не было.

— Если хочешь учиться, — сказала она с понимающей улыбкой, — смотри внимательно. — Такого больше нигде не увидишь.

Алехандро, конечно

же, еще не пришел в себя, силясь постигнуть, каким образом она могла появиться здесь раньше них, но все-таки сделал то, что она велела. Он обошел вокруг постели и внимательнее посмотрел на больную, беспомощно распростертую перед ними, тут же заметив предательские иссиня-черные пятна и распухшую шею. «Она при смерти, — подумал он, — однако все еще жива…»

— У нас мало времени, — спокойно сказала старуха. — Глупая девка, которой я доверила ухаживать за больной, позволила даме пропустить прием самого важного лекарства, а теперь я делаю что в моих силах, чтобы это исправить. Приготовься мне помогать!

Голос, одежда, поза — все как у той старой женщины, которую он видел недавно в каменном домике посреди леса. Ничего не оставалось, кроме как поверить в то, что это она и есть.

— Что нужно делать? — растерянный, спросил он. — Я готов.

Она подняла лежавшую рядом на подносе длинную соломину, наполненную желтоватым толченым камнем.

— Зажги от свечи, — сказала она, — но только держи от себя на расстоянии вытянутой руки. А теперь вставь в отверстие вон там.

Она показала рукой на плоский серый камень с отверстием, лежавший на маленьком столике.

Он сделал то, что она велела, и комната немедленно наполнилась мерцающим бело-голубым свечением. Свечение было неприятным, а от голубого пламени, каким горела тростинка, по комнате заплясали резкие тени. В воздухе снова запахло тухлыми яйцами.

Алехандро вернулся к постели и внимательно следил за старухой, которая принялась заунывно читать молитву на языке, какого он никогда не слышал. По звучанию было похоже на английский, и молодой человек решил, что это смесь английского и какого-то другого, более благозвучного языка, напоминавшего латынь, но не разобрал ни слова.

Адель, обнимавшая Кэт, оцепенело наблюдала за действием. Она была до того потрясена, что не сразу расслышала шепот Алехандро:

— Адель! Прошу тебя, если ты хоть что-нибудь понимаешь, постарайся запомнить… Я запоминаю, что она делает. А ты, прошу тебя, запомни слова!

— Хорошо, я запомню, — пообещала Адель, еще крепче прижимая к себе ребенка.

Матушка Сара тем временем по очереди разбиралась с каждым симптомом.

— Три крошки хлеба, испеченного на Страстную пятницу, чтобы укрепить кишки.

От твердого, почти каменного куска она отломила три хлебные крошки и положила их в рот больной. Потом достала крохотный пузырек и капнула на лоб семь капель белой, похожей на молоко жидкости, сопровождая такими словами:

— Вот тебе на лоб галаадский бальзам, [16] редкий, как дар царю Соломону от возлюбленной им царицы Савской.

16

Ветхий Завет. Иеремия. 8:22; 46:11