Чумные истории
Шрифт:
— Ваши часы и прочие личные вещи, — сказал он.
К их удивлению, снаружи стояла абсолютная темнота. Свет в окнах склада давно погас, так что они то и дело путали, куда идти. Однако воздух был свежий, ощущение свободы кружило голову, и обоим казалось, будто они заново родились на свет. Сложив трубки в багажник, Брюс достал из пакета часы.
— Бог ты мой, уже почти полночь!
— Черт! — ахнула Джейни. — Я хотела позвонить Кэролайн. Наверное, она уже спит.
Из портфеля на заднем сиденье Брюс достал мобильник. Джейни набрала номер, собираясь начать извиняться.
—
— Просто как Тед, — посетовал Брюс, вспомнив все неприятности, какие постигли их, потому что Тед не ответил на звонок. — Слушай, у меня мысль! — вдруг оживился он. — Может быть, они вместе!
— Не очень хорошая мысль, — отозвалась Джейни. — Как ни мало я знаю Теда, но они как вода и масло.
Наконец, когда все вещи были уложены, карты найдены, а сами они расположились в машине, адреналин в крови начал иссякать, и оба почувствовали, как измотаны и сбиты с толку. Брюс, устало вздохнув, включил зажигание, а когда двигатель заворчал, посмотрел на Джейни и поинтересовался:
— Ты считаешь, мы точно должны сейчас ехать в Лондон?
— Я уверена, нужно сматываться из Лидса, и как можно дальше. Мне здесь не нравится.
Они тронулись с места, и Джейни, оглянувшись, смотрела в заднее окно, как увеличивалось расстояние между ними и складом. Она помахала рукой:
— Прощай, Этель…
Едва они отъехали от Лидса, пошел дождь, приятный дождь, тихий и ровный. Джейни прикрыла глаза и, прижавшись лбом к холодному стеклу бокового окна, задремала. Брюс, подавшись вперед, включил дворники. Их ритмичное шарканье навевало сон, так что вскоре и он сам почувствовал, как у него слипаются глаза. Как ни старался он смотреть на темный, мокрый асфальт, голова клонилась, и на несколько секунд он задремал. Он открыл глаза вовремя, обнаружив, что едва не врезался в дорожный знак, и развернулся в обратную сторону, к съезду с шоссе. Понятно было, что вести машину до Лондона ему не хватит сил, так что он съехал с главной дороги и вскоре остановился возле гостиницы.
Когда колеса зашелестели по гравию на подъезде к старому каменному зданию, Джейни на своем пассажирском месте открыла глаза.
— Куда мы приехали? — сонно спросила она.
— В гостиницу, — сказал Брюс. — Я едва не заснул за рулем.
Он выключил зажигание и достал ключи.
— Посиди здесь, а я пойду узнаю, есть ли свободные комнаты.
— Ладно, — отозвалась она. Но, когда он поднимался с сиденья, тронула его за руку: — Погоди. Минуту погоди.
Он повернулся, посмотрел на нее:
— Что случилось?
Она взглянула ему прямо в глаза, отыскивая там ответ на вопрос, которого не задавала. Поколебалась, подумав, что, возможно, делает все не вовремя.
«Скажи это, Джейни, — приказала она себе. — Ты слишком долго была одна, и, возможно, второго шанса не будет».
Она мягко сжала его руку.
—
Он рассмеялся и тепло ей улыбнулся:
— Именно сейчас это почти единственное, о чем я думаю.
Джейни с облегчением вздохнула:
— Наверное, я сейчас не хочу быть одна.
Он положил ей на руку ладонь, подался к ней и осторожно поцеловал в лоб.
— Ты не одна, — сказал он.
Обнявшись, они стояли под душем, и струи горячей воды смывали с их усталых тел мерзость насилия. Соединившись, будто перетекая друг в друга, они слились в поцелуе, долгом, страстном, почти отчаянном. Выйдя из-под душа, очищенные и обновленные, в уютный номер старой гостиницы, они вытерли друг друга мягкими полотенцами и снова обнялись. Действуя вместе, они сняли покрывало. Прохладные белые простыни были из чистого хлопка, и на них так и хотелось упасть. Джейни, свежая после душа, скользнула под простыню, укрывшись до подбородка. Она смотрела, как Брюс ищет в сумке будильник, и в ее измученном, оскорбленном теле просыпалось и разливалось спокойное тепло.
Не хотелось думать, что будильник зазвонит уже через несколько часов, и весь спокойный уют, какой они здесь обрели, будет разрушен. Они вернутся отсюда в реальный мир, смятенный и ненадежный, из этого тепла снова попадут в тиски расписаний, обязанностей, долгов. «Опять вопрос времени, — печально подумала Джейни. — Его никогда не хватает на то, что действительно нужно». Стройный силуэт Брюса двигался на фоне освещенного луной окна. «Время его пощадило, — думала она, — он по-прежнему хорош собой». В голове мелькнуло: что потом он скажет о ней, но Джейни тут же отбросила эту трусливую мысль. Что он скажет, не имеет значения. И так уже сказал достаточно много хорошего, чем и растопил лед.
Он лег в постель рядом, и она почувствовала, как его руки обнимают ее. Они прижимались теснее и теснее, пока все изгибы их тел не совпали, и лежали, узнавая друг друга.
— Как давно я не ложилась в постель не одна… — прошептала Джейни. — Мне почти совсем не стыдно, а я думала, будет.
Он коснулся ее губами.
— Вот еще, — сказал он.
А потом опять, несмотря на одолевавшую их обоих жуткую усталость, они то сплетались в объятиях, то отпускали друг друга. Когда рассветное солнце озарило верхушки зеленых холмов, они спали безмятежным сном, и, пока не зазвонил будильник, в этой части вселенной все было хорошо.
Джейни слушала гудки в трубке, и с каждым звонком терпение ее таяло.
— Так и не отвечает, — возмутилась она, обращаясь к Брюсу, который в этот момент в ванной чистил зубы. — Уже скоро полдень! Понятия не имею, куда она могла подеваться.
— Может быть, пошла на экскурсию, — предположил он. — Или, может быть, она счастлива. Ты не единственная на свете, с кем это могло случиться.
Она подняла брови.
— Я счастлива? — хмыкнула она. — Или ты?