Чума питонов
Шрифт:
Когда она закончила завтрак и уже забыла о том, что так давно не ела, Чандлер едва стоял на ногах и говорил заплетающимся языком. Розали не обижалась. Вероятно, она понимала его состояние, или, по крайней мере, сознавала, что показала ему нечто такое, к чему надо привыкнуть. Даже когда ее стали навещать другие исполники, чаще всего используя тело мальчика-гавайца, выполнявшего в доме самые разнообразные функции, она смеялась и извинялась за Чандлера. Но после того, как все ушли, когда в комнате с ними остался только усталый испуганный канак, который собирался уходить, Рози сказала с мягким
– Зачем же лезть на рожон, любовь моя. Ты что, не понимаешь? Всему свое время.
– Вчера ты не возражала, – угрюмо произнес Чандлер.
– О, конечно! Ты же знаешь, я не пытаюсь тебя переделать. Но ведь это члены Исполнительного Комитета, и тебе нужны их голоса.
– Разумеется, я не хочу вести себя плохо в присутствии члена Исполнительного Комитета, – заявил Чандлер и потащился на кухню за новой бутылкой. Он достиг той стадии опьянения, когда кажется, что спиртное уже не пьянит. Руки, ноги и язык обнаруживали все характерные симптомы, но Чандлер проклинал ясность своего мозга: боль нисколько не унялась. На кухне он, покачиваясь, остановился возле раковины и под влиянием внезапного импульса подставил голову под струю холодной воды. Когда Розали через несколько минут зашла посмотреть на него, она обнаружила, что он варит кофе.
– Вот так-то лучше, любовь моя, – похвалила она. – А то я уж думала, ты осушишь весь остров!
Он налил в чашку горячий черный напиток и стал пить мелкими мучительными глотками. Розали тоже принесла себе чашку, добавила сливок и сахару и села за стол.
– Время уходит, – напомнила она деловым тоном, – а У тебя еще мало голосов, любовь моя. Я хочу, чтобы ты сегодня занялся Коицкой. Он может обеспечить тебе полсотни голосов, если захочет.
Чандлер допил кофе и налил еще одну чашку, на этот раз добавив в нее изрядное количество виски. Розали поджала губы, но тут же сказала спокойным тоном:
– Есть еще группа с Восточного Берега, девушки из посольства и Брэд с Тони. Они уже проголосовали, но могут привлечь на твою сторону еще кое-кого, если ты их заинтересуешь. Брэд был просто «куклой», но у девушек есть много друзей, и ты можешь получить много голосов. Чандлер закурил и слушал, не перебивая. Он знал, что это важно. Он знал, что она пытается ему помочь, и без ее помощи он, конечно, пропадет. И все же не мог заставит себя настроиться на ее тон. Он встал и сказал:
– Пойду приму ванну. – И оставил ее одну. Через десять минут, еще мокрый после душа, успев надеть лишь шорты цвета хаки, он вбежал к ней в комнату, крича:
– Как?! Как ты сказала? Как зовут твоего приятеля? Розали, сидевшая перед туалетным зеркалом в одном нижнем белье, оставила свою прическу и удивленно посмотрела на него:
– Любовь моя! В чем дело?
– Ответь же, черт возьми! Брэд? Что за Брэд?
Она начала терять терпение.
– Ты имеешь в виду Брэда Фенела? Ты так странно себя ведешь – разве с ним что-нибудь не в порядке? В чем дело?
У Чандлера горели глаза, его затрясло. Он неловко сел на кровать Рози и уставился на нее.
– Ты хочешь сказать, что Брэд Фенел помогает мне? И если меня примут в Исполнительный Комитет, это произойдет благодаря Брэду Фенелу?
– Ну, любовь моя, я тоже имею к
Чандлер кивнул.
– Очень мил, – тихо проговорил он. – Прямо как кукла.
– Ты помнишь его? Позавчера на вечеринке? Такой маленький, смуглый.
– Помню, – пробормотал Чандлер, и он действительно вспомнил, хотя на какое-то время уже успел совершенно забыть то, что рассказала ему Элен Брэйстед. Тот самый Брэд Фенел, который издевался над ней, а потом убил ее, стал теперь влиятельным другом Чандлера. «Это даже забавно, – подумал Чандлер. – С таким другом и врагов не надо».
Но можно ли найти иного друга в Исполнительном Комитете?
Раздражение Розали перешло в тревогу. С Чандлером явно что-то творилось. Она догадывалась, в чем тут дело; Розали ничего не знала про Элен Брэйстед, но знала достаточно об исполниках, чтобы сообразить, какого рода личные чувства тут затронуты. Она подошла и села рядом с ним.
– Любовь моя, – мягко сказала она. – Все не так плохо, как тебе кажется. Есть и хорошие вещи.
– Назови хотя бы одну.
– Ну, любовь моя! Не будь таким букой. – Она обняла его одной рукой. – Еще несколько дней, и ты сможешь делать все, что захочешь. Разве не стоит ради этого постараться? Ведь ты действительно– будешь делать все, что захочешь. Весь мир в твоих руках…
«И даже смогу послать тебя к черту», – подумал Чандлер. Но она была права. Это все ужасно, но факты есть факты, благоразумно рассудил он. Прощай Элен. Прощай Марго. Он повернулся– к сидевшей рядом с ним Розали…
И застыл, ощутив себя захваченным.
– Vi myenya zvali? – насмешливо спросил его голос.
Рози попыталась оттолкнуть его. Она уставилась на него большими блестящими глазами.
– Андрей?
– Da, Андрей! Kak eto dosadno!
– Андрей, пожалуйста. Я знаю, ты…
– Дрянь, – завопил голос Чандлера. – Как ты могла? Я не разрешаю этой падали прикасаться к тебе – вообще ни к чему моему – я не разрешаю ему жить! – Чандлер отпустил ее и встал.
Он боролся. Он сопротивлялся; но лишь мысленно и совершенно безнадежно; тело Чандлера вынесло его из комнаты, спотыкаясь, выбежало на дорогу, село в машину Рози и уехало.
Он мчался, как сумасшедший, по каким-то совершенно незнакомым дорогам. Мотор захлебывался, визжали покрышки.
Чандлер, плененный в собственном теле, конечно, узнал захватчика. Коицка! Чандлер знал, кто был другом и любовником Розали Пэн. Если бы у него оставались какие-то сомнения, звуки его собственного голоса, хриплые и истеричные, не дали бы ему ошибиться. Всю дорогу он выкрикивал угрозы и грязные ругательства то по-русски, то на ломаном английском.
Машина остановилась возле Центра ТУЭ, и тело Чанд-лера устремилось в здание, нарочно ударяясь о каждый дверной косяк и каждый предмет обстановки.
– Я мог уничтожить тебя в машине, – прохрипел его голос. – Но это слишком мягкая кара. Я мог бросить тебя в море! Это недостаточно мучительно.
В гараже тело остановилось, бешено озираясь по сторонам.
– Ножи, газовые горелки, – бормотали его губы. – Может выколоть тебе глаза? Или перерезать глотку?
На полке стояла бутыль с кислотой.