Чума питонов
Шрифт:
Примерно одно и то же происходило каждый день.
Чандлер был чем-то вроде наложницы. Или даже, скорее, гейшей мужского пола. В его обязанности входило играть в карты, кататься на серфинге, пить крепкие напитки.
Он просто не знал, что с собой делать. В тяжелых ситуациях человек надеется выжить. Чандлер надеялся; и теперь он остался в живых, душился одеколоном, спал на мягкой подушке – но на каких безумных условиях! Он не мог не признать, что Розали – красивая женщина и даже добродушная. Она была права. На свете существовали вещи похуже, чем обязанность быть ее компаньоном, но Чандлер никак не мог привыкнуть к такой роли.
Его
И это случалось довольно часто. Один исполник, который хотел связаться с другим, разыскивал ближайшего человека-посредника. Чандлер служил Рози Пэн телефоном, секретарем и иногда даже одеждой для тех, с кем у нее назначалось свидание. Потому что Розали принадлежала к числу тех исполников, которые предпочитали проводить большую часть жизни в своем собственном теле. Она, любила танцевать. Ей нравилось обедать в ресторанах. Большое удовольствие ей доставляло являться перед поклонниками у «Луиджи Варф Рэт» и мчаться на доске по длинном; гребню волны. Если какой-нибудь исполник желал сопровождать ее, он делал это, пользуясь телом Чандлера.
Питался Чандлер очень хорошо и удивительно разнообразно. Иногда он сильно напивался, в других случаях воздерживался от выпивки. Однажды по воле исполника-марроканца он курил опиум. Как-то раз за обедом ел жареного щенка. Он повидал много интересного и, когда Розали покидала виллу, в его распоряжении оставались ее дом, музыкальная библиотека, буфет, книги. Она не обращалась с ним плохо. Напротив – баловала и хвалила; и каждую ночь она целовала его, прежде чем удалиться в комнату с защелкивающимся замком.
Чандлер страдал.
Когда она оставляла его ночью, он долго бродил по дому без сна. Конечно, на Хило было тяжело, там над Чандлером постоянно нависала угроза смерти. Но тогда он, оставаясь рабом, все же выполнял работу, которая требовала применения его знаний и навыков.
А теперь? Теперь какой-нибудь китайский мопс мог сделать почти все, что она хотела от Чандлера. Он с отвращением сознавал, что, подобно хитрому псу, стремится стать для нее необходимым – и хотя не приносил ей туфли в зубах и не давал гладить свою шелковистую гриву, но делал нечто подобное.
Но что еще ему оставалось делать?
Ничего. Она спасла его от Коицки, и, если бы он чем-то обидел ее, приговор толстяка был бы приведен в исполнение.
«Смерть лучше такой жизни, – думал он. – Даже в Гонолулу было бы лучше».
Проснувшись утром, он обнаружил, что поднимается по широким устланным ковром ступеням в ее комнату. Она не спала, это ее мозг вел его тело.
Он открыл дверь. Она лежала с открытыми глазами, натянув одеяло до подбородка, ее голова покоилась на трех подушках. Когда она взглянула на него, он почувствовал себя свободным.
– В чем дело, любовь моя? Ты заснул сидя.
– Извини.
Но отделаться от нее так просто не удалось. Она заставила его высказать свои обиды и выслушала с участием.
– Ты не собака, любовь моя, – возразила она. – Я не хочу, чтобы ты так думал. Ты мой друг. Неужели тебе не понятно,
Она заметила выражение его лица и покачала головой.
– Нет, не думай так. Ты называешь это убийством. Конечно, это убийство. Но миру необходим скальпель хирурга. Мы действуем быстро и причиняем меньше страданий, чем голод, любовь моя… и если кто-то из нас получает удовольствие, уничтожая бесполезных, разве от этого что-нибудь меняется? Ничего. Согласна, среди нас есть недостойные. Но не все. И мы улучшаемся. Новые люди, которых мы принимаем, лучше старых. – Рози задумчиво посмотрела на него.
Потом она тряхнула головой.
– Ничего, – пробормотала она, очевидно себе самой. – Забудь про это, любовь моя. Будь ангелом, сходи принеси нам обоим кофе.
«Нет, – с горечью подумал Чандлер, – я не буду ангелом. Я человек».
Она что-то скрывала от него, и он был слишком упрям, чтобы позволить ей дразнить себя.
– Все секреты, – недовольно проворчал он, и она потрепала его по щеке.
– Так надо, – она говорила очень серьезно. – Это самое важное, что есть на свете. Ты мне нравишься, любовь моя. Но я не могу позволить, чтобы это мешало исполнению моего долга.
– Shto, Рози? – невнятно произнес голос Чандлера.
– А, это ты, Андрей. – И она быстро заговорила по-русски.
Чандлер нахмурил брови и пролаял:
– Nye mozhet bit!
– Андрей… – мягко сказала она. – Yf vas sprashiva-you…
– Nyet!
– No, Andrei…
Тело Чандлера в этом горячем споре нервно подергивалось. Он несколько раз слышал свое имя, но не мог понять, о чем шла речь. Розали упрашивала, Коицка отказывался удовлетворить ее просьбу. Но постепенно он смягчался. Через несколько минут Чандлер пожал плечами, потом кивнул – и почувствовал себя свободным.
– Выпей еще кофе, – предложила Розали с торжествующим видом.
Чандлер ждал. Он не понимал, что происходит. Ей следовало просветить его, и, наконец, она, улыбнувшись, сказала:
– Кажется, у тебя появилась возможность присоединиться к нам. Не говори ни «да», ни «нет», любовь моя. Это не тебе решать… и к тому же ты не можешь знать, хочешь или нет, пока не попробуешь. Так что потерпи немного… Чандлер нахмурился и почувствовал себя опять захваченным.
– Khorasho! – пролаяли его губы.