Чулан под лестницей
Шрифт:
В общем в процессе движение к кладбищу состояние у меня было полностью соответствующим месту назначения. Министр же всю дорогу просвещал меня по поводу событий 1981, ничуть не отходя в этом от канона, и даже не упомянул о руководящей роли министерства, за что я ему был искренне благодарен.
Квадратное надгробье белого цвета с именами и датами. Высказывать свое мнение, что цитата жреца еврейского бога, да еще и используемая убийцами — скорее оскорбление для погибших, нежели память, я не стал. Себе же пообещал, что если буду жив — при первой возможности изменю надгробье, стерев глумливую насмешку. Я не проникся сыновними чувствами, да и воспоминания Гарри не добавляли чете Поттеров положительных черт — однако определенный долг перед родителями уже
Обратная дорога несколько отличалась, Министр отвел меня к заброшенному дому с известной табличкой. Использование в качестве памятника жилого дома могло бы вызвать негодование — впрочем в завещании его не было, статус собственности я не знал — возможно наоборот, владелец доходного дома терпел убытки, предоставив свою собственность как мемориал.
Впрочем был еще один момент, связанный с четой Поттеров, который я хотел поднять. Причем момент был крайне удачен.
— Скажите, господин министр, а какие награды у моих родителей?
— Награды… — закашлялся Фадж, — Видите ли, мистер Поттер, неурядицы, вызванные противостоянием с террористами, экономические проблемы, занятость предыдущего министра…. — голос Фаджа звуча все тише и тише, пока наконец не стих.
Но отпускать ситуацию я не собирался, и своеобразно озвучил бесящую еще в книжном каноне ситуацию:
— Наверное орден Мерлина, как у бедного Питера Петтигрю и как у Вас, Министр?
К чести Фаджа, он слегка покраснел, забегал глазами по окружающим, наконец уставился в памятную табличку. Понапрягав извилины и просветлев челом, Министр выдал:
— Вы знаете, мистер Поттер, ваш вопрос закономерен, а ответ на него заставляет краснеть, хотя тяжесть ошибки целиком лежит на моей предшественнице, Миллисенте Багнолд. Я отвечал вам о сложностях периода после борьбы с террористами — а их действительно было много: экономика, проблемы со Статутом и многое другое. Дело в том, что ваши родители не были награждены, хотя их героизм общепризнан. И, предваряя ваш вопрос, да, не должно быть так. Да, Министерство в моем лице исправит вопиющую несправедливость, совершенную предыдущим Министром! — скрип самопишушего пера и щелчки колдокамеры дополняли речь Фаджа. Услышав оные щелчки и скрип, он поймал раж, надулся и продолжил. — Более того, разрушающийся дом не может быть достойным монументом героям! Долорес, подготовь акт о сборе пожертвований на монумент героям Магической Войны, поставим его на центральной площади, — хозяйственно оглядывался Корнелиус. — Долорес, что это вообще за дом?
Амбридж извлекла из ридикюля крупный талмуд, видимо такой же интерактивный, как имеющийся у меня по законам и огласила:
— Дом значится как имущество рода Поттер, по решению министерской комиссии от 25 марта 1982 года на доме размещена памятная шильда, ежегодно служащим накладываются антимаггловские чары. Протестов на размещение шильды и использование дома как мемориала от официального представителя не было.
— Вот! Я же говорил, что Дамблдор слишком занятой человек! Надо правильно расставлять приоритеты, чтобы не возникало подобных казусов! — с неменьшим энтузиазмом заявил Фадж.
После чего позируя перед колдокамерой, приобнимая меня за плечи, продолжил вещать о героическом министре, исправляющем ошибки темного прошлого, о героях, о том, что никто не забыт, ничто не забыто. Перо скрипело, дым из вспышки колдокамеры стоял коромыслом, но ничто не вечно. Сияющий как новенький галеон, министр направился к общественному камину, нам же ничего не оставалось, как проследовать за ним. Не желавшая тратить время Рита провела блиц–опрос, отвечал немногословно: горжусь–скорблю–космонавтом–ол хайль Министр. Покивав, Скиттер выразила надежду на более развернутую беседу в будущем и я не стал эту надежду убивать.
Задумался о результатах похода — вполне положительные, эмоционально тяжело,
Дом… а на кой мне собственно сейчас этот дом? С Дурслями отношения сносные, камин будет. Разве что Дамби подразнить, для фана, чтоб лишний раз мозг поклевал. Дом конечно лучше, чем отсутствие дома, в принципе можно будет и магических джамшутов для ремонта поискать, но до будущего года можно спокойно считать что его нет.
Уже в министерстве распрощавшись с министром, который под ручку со Скиттер ускакал — видимо творить серию репортажей о величии и мудрости, обратился с последним вопросом к Амбридж. Суть его заключалось в том, что я хотел обезопасить своих сквибов и магглов. На недовольную жабью морду ответил классикой — «это сквибы и магглы, но это МОИ сквибы и магглы», скармливание их великанам и прочим нелюдским выродкам и ксеносам негативно скажется на моем пищеварении и вообще не комильфо. Аргумент с ксеносами жабщину пронял, и меня отконвоировали в штаб–квартиру Аврората, где соответствующий патлатый тип, к слову даже не заикнувшийся об уважении — видимо пока хватало, отдал мне на растерзание аврора Эгертона, уточнив что «по просьбе госпожи старшего помощника Министра и в память выдающегося аврора Поттера, аврор Эгертон освобождается от службы на сегодняшний день, с предписанием провести консультацию мистера Поттера о действиях в сфере безопасности жилища, не нарушающих Статут и законодательство Магической Англии». Выдав сей перл, одарив меня равнодушным, а Амбридж недовольным взглядом Скримджер удалился в туман. Я же, в свою очередь, пожелав всякого разного фрау Жабе, заодно отметив, что её бантик бантичен как никогда, прихватив Эгертона, свалил в Атриум министерства.
— День добрый, мистер Поттер, о чем же Вас проконсультировать?
— Добрый, мистер Эгертон, для начала — о месте недалеко от Гринготтса, где можно побеседовать за кружечкой спирта пятичасового чая.
Эгертон уверил, что это не проблема — как впрочем и оказалось, в двух шагах от банка небольшое кафе. Расположившись и сделав заказ, я в первую очередь поинтересовался об антиаппарационной пирамидке, на что получил ответ, что в доме с проживающим волшебником — никаких проблем, активация кровью «не одобряется», но, если бы неодобрения были бы законами — на свободе осталось бы не больше десятка магов. Дальше последовали другие интересующие меня вопросы, и, как не удивительно, ответы на них, что резюмировалось в:
Чары надзора над колдовством несовершеннолетних волшебников можно за определенную плату перенастроить и закрепить на вызов Авроров, которые на сигнал о колдовстве на территории вышлют дежурную тройку. Услуга не дешевая, обычно ее используют маги, уезжающие в путешествие. На камин реагировать не будет. Мне магией лучше не пользоваться — в сектор борьбы с неправомерным использованием магии отчет не пойдет, но 10 галеонов я прибывшим аврорам взамен квитанции отстегну.
Маггл по семейным обстоятельствам выходящий из–под действия Статута невозбранно может пользоваться зельями и артефактами какого–то там типа — уточнив и упомянув уже посуленные Вернону часы — на что получил ехидное подмигивание и слова «можно». Защитить моих сквибов и магглов от ментальной магии не выйдет — я с испуганными глазами поминал конфундус, Эгертон понимающе кивал — но можно их взять под защиту, способом аналогичным с домом. Зачаровывается на предупреждающий сигнал артефакт–маячок, реагирует на любые активные чары направленные на владельца, посылая сигнал в Аврорат. Такой услугой зачастую пользуются сквибы и маги–слабосилки, работающие продавцами и тому подобному. На вопрос о статуте Эгертон разъяснил, что ежели в моего маггла/сквиба некий доброжелатель шарашит магией в месте со свидетелями — то статут уже так или иначе нарушен. Стоит это, как ни удивительно, денег.