Чухра
Шрифт:
– Ты меня понимаешь?
"О да". – Хотелось мне сказать. Это выражение я запомнил, так как не однократно слышал его то женщины. Но сразу ответить не получилось, и мужчина разочарованно развел руками, как будто хотел сказать второму мужчине, что он сделал все, что мог. Они общаясь между собой развернулись и ушли.
Буквально минут через десять в комнату вошли два бугая и в четыре руки переложили меня на блестящий стол. Зачем надо было использовать их двоих, если и у одного бугая, такие здоровые лапищи, что хватило бы переложить и двоих, таких как я.
На мое удивление, когда эти бугаи
Я не знаю, что они там делали, но непонятная сила прижала меня к поверхности стола и лапа с моей груди убралась. Вот теперь, я действительно не мог пошевелиться, и мне оставалось только смотреть на блестящий козырек надо мной. Мой слух докладывал, что в комнату кто-то входил, выходили, слышались разговоры и в конце концов, мое сознание поплыло и меня накрыла темнота.
Очнулся я опять у стенки и накрытый все тем же легким покрывалом. Голову неимоверно ломило и казалось, что где-то, совсем рядом, работает молотобоец. С завидной регулярностью в голове отдавался металлический звон и избавиться от которого никак не получалось. Можно было подумать, что этот эвон вызывает хронометр, но тогда он должен быть просто огромного размера и на его стрелке, должен был висеть колокол.
На мое удивление, ноги и руки нормально работали и не смотря на набат в голове, я смог повернуться на бок и в той части комнаты, где была дверь, в углу увидел настоящий умывальник. В моей голове мелькнула мысль, что мои кошмары закончены…
Но это было не так. Стоило мне обратить свое внимание на мое тело и тело десятилетнего мальчишки никуда не делось.
С трудом, с большим трудом, превозмогая набат в голове, я уселся на лежаке, на кушетке, на том, на чем я лежал, и пошевелил ногами, попытавшись достать до пола. При одном взгляде на умывальник, мне захотелось пить, и это желание возрастало с каждым мигом. Чтобы достать ногами до пола, мне пришлось перевернуться на живот и сползать с лежака, пока мои пальцы ног не коснулись холодного пола. В первое мгновение я поджал ноги, так неожиданно почувствовав холод, но желание напиться, меня толкало вперед, и я осторожно встал на полные ступни. Толи холод в ступнях, толи изменение положения тела, но набат в голове притих и теперь отзывался не так явственно, хотя и никуда не делся. Держась за кушетку, которая оказалась значительно выше, чем ожидалось, я осознал, что без посторонней помощи, на нее забраться не смогу, но одновременно, и идти самостоятельно тоже. Осознав перспективу лежать на холодном полу, я стащил покрывало, опустился на четвереньки и волоча за собой покрывало, пополз к умывальнику.
Зря я это делал. Лучше бы остался на кушетке и потерпел жажду.
До умывальника я дополз. Вернее до того места, где располагался умывальник, но даже поднявшись по стеночке на ноги, самое большое чего я добился, это ухватиться руками за край умывальника. Ни заглянуть
Проснулся в темноте. Сразу не сообразил, что ночь и в первое мгновение запаниковал. По всем моим понятиям, если в комнате имеется окно, то в ней не может быть полной темноты. В этой комнате именно так и было. Темнота было настолько темной и плотной, что казалась осязаемой. Набат в голове прекратился, и даже ушла жажда. Я чувствовал себя прекрасно и готов был начать исследовать место, где я нахожусь. Остановили меня воспоминания о высоте кушетки и о холодном полу. Под покрывалом и на кушетке, было гораздо теплее и удобней, чем скрючившись калачиком лежать на полу. Я проверил наличие стенки с той стороны, насколько помнил и успокоился. Что либо рассматривать в темноте было просто невозможно и постепенно я заснул.
Утро начинается с рассвета.
Для меня утро началось с приглушенных разговоров. Прислушавшись, я неожиданно понял, что прекрасно понимаю, о чем говорят мужские голоса.
– … увеличен показатель активности мозга.
– Смешно, – возразил более грубый голос, и тут же поинтересовался. –Он у тебя там не сдох? А то, что-то от него попахивает.
– Не говори глупостей. Пять минут назад проверял, спит.
– Третий день уж спит, может пора избавиться от тела?
– Пока подождем. Какой ты нетерпеливый.
– Будешь тут нетерпеливым, – недовольно высказался грубый голос. – который раз уже экспериментируем и нет результата. За такую работу, нас самих скоро положат на стол.
– Размечтался. Это меня могут положить на стол. А тебя, бросят на этой планете.
– Типун тебе на язык.
– Что-о? Испугался остаться на этой планете? Я бы не отказался. Перебрался бы в центральное поселение, а возможно, под купол, устроился бы простым доктором и жил бы припеваючи.
– Ты(?), и доктором? Не говори ерунды. Да тебе мясником впору работать. Режешь эти изделия, как кроликов.
– Тебе жалко? Инкубатор еще наштампует. Кстати, сделал заказ местным секротам, чтобы выловили еще с десяток этих кукол?
– Пока нет. Ты же с этим, пока занят. Когда резать его будешь?
– Пока подождем. Показания его мозга весьма оригинальные. Думаю вживить ему нашего паучка.
– Ты же говорил, что он еще не готов.
– Готов, ни готов, когда-то надо начинать. А насчет его не готовности, ты зря так думаешь. Центральное ядро, воспроизводство и с десяток функций, в которых я разобрался, вполне работают.
– Десяток функций, – передразнил грубый голос. – Что дадут, эти десяток функций? Забыл? Что говорил наниматель. Ему нужен полностью рабочий имплантат.
– Это ты забыл. После изучения попавшего в наши руки образца, мы разрабатываем не имплантат, а настоящую бомбу и поменьше болтай об этом. Его имплантат, это настоящая детская игрушка, по сравнению с нашей разработкой.
– А ты не боишься, что об этом узнает наниматель?
– От кого? Не от тебя ли?
– Без меня найдутся желающие убраться с этой планеты.