Чухра
Шрифт:
Весьма часто мне слышались голоса на незнакомом языке, виделись картинки, которые я в принципе не мог и не должен был видеть. Мне казалось, что я летаю, при чем, не просто летаю, а парю над землей как птица, или ползаю по каким-то развалинам или норам, но настолько узким и грязным, что нормальный человек туда даже не посмотрит. Пару раз видения были настолько яркими и красочными, что я очнувшись, не мог от них отделаться продолжительное время. Даже бодрствуя, но лежа с закрытыми глазами, я слышал странные разговоры, в которых не понимал ни слова, но как бы улавливал общий смысл. По крайней мере, мне так казалось.
В первое время я не старался прислушиваться к слышанным разговорам, и все видения
В один из таких моментов, я увидел в углу комнаты, где меня держали, странный аппарат. Не сказать, что его не было там до этого. Он был, но не привлекал моего внимания, как обычная мебель, к которой ты уже привык и на которую не обращаешь особого внимания. Типа, стоит тут и дальше пусть стоит. Она мне не мешает, а я делаю вид, что ее не вижу. На этот раз аппарат привлек мое внимание тем, что около него крутился человек. Он что-то делал с автоматом, нажимал клавиши, на дисплее рисовал непонятные мне схемы и графики, а потом, автомат заработал и начал двигать своими…, руками…, клешнями…, суставами…, я затрудняюсь дать этому определение, но из автомата высовывались и прятались, пусть будут руки. Они что-то делали, возможно, что-то резали или сшивали и заклеивали. Все было необычно, пугающе, но слишком реалистично. Умом я понимал, что это очередное странное видение, но было трудно не верить в то, что видят глаза.
Но больше всего, меня шокировало мое маленькое тело. Я почему-то был абсолютно уверен, что я взрослый мужчина, а когда осматривал себя, то видел тело маленького мальчика. Но что больше всего меня поражало, я совершенно ничего не помнил о себе как о мужчине, и тем более о себе как о мальчишке. Я многого не узнавал и не понимал, что мне показывает женщина в синем костюме. Она постоянно носила синюю, удлиненную крутку и такого же цвета шаровары. На ногах странные полусапожки, а на голове шапочку в виде пилотки, только с четырьмя уголками.
На мой вкус, если меня считать взрослым мужчиной, женщина была достаточно миловидной и симпатичной. С формами у нее было все в порядке, но лично мне, больше импонировали более стройные и худые. Если меня считать мальчишкой, то эта женщина вполне могла быть моей старшей, самой старшей сестрой или матерью. На счет матери я очень сомневался, а вот сестрой…(??).
Мне иногда казалось, что я нахожусь в какой-то странной больничке, а скорее всего, в сумасшедшем доме, но в отдельной палате и с личным, персональным доктором или медицинской сестричкой…, нянечкой. Некоторые вещи мне были как бы знакомы, а от некоторых у меня волосы вставали дыбом. Все вокруг, мне приходилось воспринимать двояко. Вначале рассматривать как очередное видение, а потом уже принимать за реальность.
Постепенно я привык к женщине и воспринимал ее как живого человека, но иногда мне казалось, особенно по ночам, что она привидение. Она могла пройти сквозь закрытую дверь, подойти ко мне, погладить, что-то сказать и растаять как туман. Днем, в светлое время суток, такого не было, но каждый раз, после ее появления, я старался присмотреться к ней, прислушаться и только потом начинал относиться к ней как к человеку.
За время общения с женщиной, я начал понимать некоторые ее слова, если она не спешила и не тарабанила без остановки. Жестами было легче с ней общаться, но не всегда было понятно, чего она добивается от меня.
В последнее время, я часто стою у окна и смотрю на улицу. По огромному двору ходят люди, не очень часто, но они ходят и чаще это подростки, мальчишки, различных возрастов. Мне казалось, что мальчишки должны играть, но никого играющего, во дворе я ни разу не увидел. Желание пообщаться с себе подобными
Отходить далеко от дома…, постройки, в которой я жил, я опасался, но постепенно набравшись смелости, направился в сторону трехэтажного дома, откуда чаще всего появлялись мальчишки. На половине пути меня догнала женщина, жестами, и словами, убедила вернуться обратно. Мне не хотелось этого делать, но женщина была слишком обеспокоенной и настойчивой, и я уступил ее требованию.
Последние, что мне запомнилось с участием женщины, это поход по темноте, ночью, когда она мне постоянно показывала прижатый палец к губам и просила не шуметь. Она привела меня именно в то, трехэтажное здание, в которое прежде не позволяла идти. Продержала в темноте за дверью некоторое время, а потом, мы, не особо скрываясь, поднялись на второй этаж и вошли в комнату в которой явно кто-то часто бывал. Женщина что-то долго и путано мне объясняла, хотя я ее практически не понимал, но не перебивал и где надо, на мой взгляд, кивал головой. Потом она проводила меня в другую комнату, помогла улечься на мягкую лежанку и помогла надеть на голову ужасно неудобный и громоздкий шлем.
С моей стороны, с внутренней, из шлема, забрало было прозрачным, но что именно делала женщина, рассмотреть я не мог. Ранее, жестами, она показала, чтобы я не шевелился и, как я понял, ничего не боялся. Я особо и не боялся, но не из-за предупреждения женщины, а от непонимания, что именно происходит. Смотреть в потолок было скучно, вокруг была уже ночь и я, просто на просто, уснул.
В очередной раз я проснулся с головной болью и на этот раз действительно в больничке. Белый потолок, стены окрашены в светло-кофейный цвет, и до половины высоты отделанные керамической плиткой под цвет краски. Меня накрывало легкое покрывало, неопределенно-серого цвета, мягкое на ощупь и приятное к телу. Вскакивать и кричать, что я пришел в себя, я не спешил и старался осмотреться. Полноценно крутить головой я не мог. Руки хоть и слушались, но свободно я мог шевелить только кистями, впрочем, как и ступнями ног. Допустим, согнуть ноги в коленях у меня не получилось, как и руки в локтях и я решил ждать.
Скосив глаза, я увидел почти хирургический стол, отливающий весь нержавейкой. В дальнем конце было большое окно, а над столом висел…, трудно сказать что именно, но напоминало большой, квадратный прожектор, но плоский и изогнутый внутрь. Крепился он к потолку на одной тоненькой проволочке, на которой в принципе не мог висеть, но он висел. У изголовья стола, стоял огромный куб из металла и из него, параллельно столу, на высоте вытянутой руки, нависал козырек. У стены за столом стояли три шкафа с прозрачными дверками и на полках в шкафах, за стеклом, можно было разобрать незнакомые приборы…, может это и не приборы, но выглядели как приборы. Бутылочки различных форм и размеров и несколько пакетов на нижних полках. Если запрокинуть голову, можно было увидеть единственную в комнате дверь, и почему-то я был уверен, что она заперта.
Долго лежать и осматриваться мне не позволили. Как только я зашевелился, стараясь рассмотреть, что у меня за головой, за дверью послышались разговоры, а потом что-то звучно щелкнуло, и дверь распахнулась. В комнату вошло два человека и один из них, который чуть выше и тоньше, спросил…
Вот что спросил, я не понял. Он говорил достаточно быстро и понимание сказанного до меня не доходило. А то, что он спросил, это можно было понять по тону и интонации. Я улыбнулся в ответ и тогда второй мужчина, растягивая слова поинтересовался.