Чудовище
Шрифт:
Он был странно нежен утром. Мы шли гораздо медленнее, чем накануне, и хотя я подозревала, что это из-за его травм, я также намного ближе ощущала его присутствие. Он шел рядом со мной, иногда опираясь на меня на больших выступах или позволяя мне опереться на него. В какой-то момент, когда мы нашли легкий путь, он подошел ко мне сбоку, его звероподобная рука покоилась на моей пояснице, будто в защитном жесте.
По большей части мы шли тихо. Мы больше не приводили никаких аргументов и не задавали вопросов, разговаривая о лесе и нашем путешествии.
Тишина
В ту ночь мне стало намного яснее, что я любила Тео. Он обращался со мной так, будто я единственная, кто был важен. Он не был выше меня или лучше. Он уважал меня, слушал и, как он признался той ночью, любил меня.
Полагаю, что именно это объединило нас в первую очередь. Мы оба были изгоями. Он был самым младшим из трех братьев, но не так сильно жаждал власти, как двое других. Будучи третьим в очереди, значило, что его часто игнорировали, и хотя из них троих Тео был бы лучшим королем, он был сброшен со счетов прежде, чем у него появился шанс.
Той ночью на балу мы оба согласились, что, хотя там и было прекрасно, мы оба не принадлежали этому месту. И вскоре мы оказались на улице, подальше от толпы, и нашли утешение друг в друге.
— Я подумал… — сказал Тео. Его рука была в моих волосах, он часто так делал: наши лбы соприкасались, когда мы стояли за стенами замка.
— Хм-м... — пробормотала я в ответ.
— Мы должны выбраться отсюда.
— Куда бы ты хотел пойти? — спросила я. Мое лицо по-прежнему было скрыто под маской, и мне казалось, что улыбка застыла на моем лице.
— Далеко. Куда угодно. — Мое сердцебиение ускорилось, когда до меня начал доходить смысл его слов. Я полагала, что он собирается выбраться отсюда сегодня вечером, но я не подозревала, что он имел в виду нечто гораздо серьезнее.
Я отстранилась.
— О чем ты говоришь? — спросила я.
— Анабель, я говорю о том, чтобы сбежать вместе. Пока остаемся здесь, мы никогда не сможем по-настоящему быть вместе. Мы могли бы жить в лесу, мне все равно. Я не хочу больше так жить. Я не хочу оставаться бесполезным принцем.
Я не могла ответить. Мой голос застрял у меня в горле, и я могла слышать, как мое сердце колотилось в ушах. Такое чувство, что слишком много навалилось за один раз — слишком много счастья. Слишком много надежд.
Я уставилась на его лицо, мой
И как только я позволила себе прочувствовать эту идею, я с головой в нее окунулась.
— Да, — ответила я.
— Правда? — спросил он, похоже, удивленный моим ответом.
— Да. Конечно, — прошептала я, когда слезы начали жечь глаза.
Он улыбнулся своей сияющей улыбкой, снял маску с моего лица и поцеловал. И когда он отстранился, то прошептал эти три слова мне на ухо, и я вдруг испугалась, что эта ночь станет самой счастливой в моей жизни. Потому что для меня нет ничего страшнее, чем быть счастливой.
Я заставила себя вернуться в настоящее, пока шла рядом с Тео. Я посмотрела на него, и он оглянулся. Я проглотила страх, глядя на его лицо и на то, как он изменился. У него больше не было мягких, круглых щек и не было никаких признаков того, что ямочки появлялись на его лице, когда он улыбался. Фактически его лицо настолько приняло форму животного, что я сомневалась, мог ли он улыбаться.
Я отвела взгляд. Мы все ближе подходили к перевалу, и я не могла избавиться от ощущения, что между нами все хорошо не закончится. Либо я не смогу вылечить его, и мир больше никогда не увидит его улыбку, или я это сделаю и буду вынуждена попрощаться с ним навсегда.
Сумерки уже почти наступили, когда Тео приблизился к подножью горного хребта. Мы остановились, рассматривая все, что нас окружало; мы оба были на пределе. Не только из-за того, что нам приходилось опасаться армии охотников, ожидающих найти меня на перевале, но над нами также нависла задача изменить его обратно.
Я смотрела на него, ожидая, что он потребует, чтобы я выполнила свою часть сделки. Но суть в том, что я боялась этого.
— Мы должны остановиться здесь на ночь. Здесь, кажется, достаточно тихо.
Я уверена, что удивление отразилось на моем лице. Я быстро согласилась и задалась вопросом, чувствует ли он те же сомнения, что и я. Я изучала его лицо, но не нашла в нем никаких признаков прощения. На самом деле, на нем ничего не отражалось.
Мы решили обойтись этой ночью без огня, потому что риск того, что охотники близко, был гораздо больше, чем накануне. Конечно, это означало только одно: для того, чтобы согреться, мы должны оставаться рядом друг с другом.