Чудовище Цеплин
Шрифт:
— Впереди женщина, — вновь сообщили сверху. — Поднимаются на Горб.
Сердце Норы забилось быстрее. Эти люди сделали что-то с её мамой и сестрой, а теперь они направляются сюда, где собралось всё племя и в напряжении ждёт развития событий…
Цеплин никогда не были воинственными. Они добросовестно платили старшим гильдиям Ахаонга за защиту, и каждая разбойничья шайка знала, что им будет за нападение на кочевников. Для защиты от случайных дилетантов и хищников с ними всегда было несколько наёмников… Это вовсе не означало, что мужчины племени не могли за себя постоять: в конце концов, племя производило оружие почти всех видов, а это обязывало их в определенной степени им владеть. И все же Нора не могла себе представить реальный бой, который может состояться.
Нора несколько раз глубоко вздохнула, собираясь с мыслями и с силами. По распоряжению отца, она еще несколько дней назад подготовила три котомки с припасами на несколько дней. Но они были в вагончике, и если они не хотят умереть от голода и жажды, ей необходимо будет забежать в вагончик буквально на несколько секунд.
Она скосила взгляд на Даба. В этот миг он как никогда был похож на отца — озирался с таким же серьезным и сосредоточенным выражением лица. На него, пожалуй, можно было положиться: паниковать и истерить не станет. Итак: брата не отпускать, сначала бежать в вагончик, схватить котомки, потом… Потом к юго-восточному или к юго-западному спуску — смотря где будет легче проскользнуть. Надо только донести суть плана до отца, чтобы он не потерял Нору или не подумал, что она в панике делает глупости. И, с учетом последнего, ещё один вопрос: не является ли весь её план такой отчаянной глупостью?
— ИРВИН ЭБИ-МАРИН! — раздался громкий женский голос, настолько визгливый и неприятный, что у Норы по коже пробежали мурашки. — Выходи, падла, сюда!
Все в толпе заозирались, взгляды сошлись на мужчине, который прикрывал людей с левой стороны. Норе имя было незнакомо, но когда она поняла, на кого все смотрят, то по привычке поспешно отвела взгляд: отец запрещал ей разговаривать с этим человеком и даже находиться ближе, чем в двадцати футах от него. Он славился своими безнравственным поведением и неразборчивостью в связях; у него было три официальные жены, и от каждой — по двое детей; неофициально же он делал женщинам детей при каждом удобном случае. Периодически в лагерь являлись женщины из поселений, рядом с которыми останавливались Цеплин, предъявляя Ирвину самые разные претензии, но ещё никогда перед этим не исчезали и не погибали люди. Поэтому многие начали нервно посмеиваться и расслабляться — вряд ли недовольство очередной пассии Ирвина было как-то связано с последними ужасными событиями. Нора же, и те, кто стоял прямо рядом с ней, расслабляться не торопились: поведение Хвостик свидетельствовало о том, что эта незваная гостья как раз и является причастной, по меньшей мере, отчасти. Да и стала бы обычная обманутая женщина гнаться за обидчиком через вулканическую пустыню, да ещё в компании целой толпы?
— Узнаешь меня, Ирвин? — Женщина не выискивала его в толпе, а безошибочно направилась туда, где стоял красивый высокий мужчина и озадаченно смотрел на гостью.
Внимание Норы же привлекли её спутники: они растаскивали в стороны вагончики, чтобы пространство было более открытым, и чтобы никто не смог спрятаться. Это было дурным знаком. Нора начала медленно пятиться, крепко сжимая руку Даба и поводок Хвостик. Лишь бы отец не промедлил, она даже представить себе не могла, что стала бы делать без него.
— Йерне? Какого черта тебе здесь надо?
— Ты, ничтожный трус и похотливый жеребец! Сколько лет я наблюдала за тобой, искала твои слабые места… И вот я здесь! Знаешь, что ты сделал с моей семьей?! И что я за это сделаю с твоей?!
— Гм-хм, — довольно громко прокашлялся главный старейшина, выходя из-за спин первого ряда мужчин. — Могу я вмешаться в вашу идиллию?
Йерне замерла удивлённо, будто не ожидала, что кто-то может вот так бестактно прервать долгожданный момент её триумфа. Она поглядела на старейшину со злостью и раздражением, а потом небрежно повернулась к людям, стоящим за её спиной и мягким музыкальным голосом произнесла:
— Лисия,
Никто не понял, к кому она обращалась, но Йерне вновь направилась к Ирвину, а старейшина больше ни слова ей не сказал. Он стоял, не шевелясь и ничего не предпринимая, а потом медленно, как будто бы безвольно, начал приближаться к неровному строю прибывших. Не было похоже, что он собирался сражаться или о чем-то говорить. По рядам племени пронёсся тихий ропот, и многие, как и Нора, начали пятиться, готовясь к бегству.
— Не стоит так делать! — громко сказала Йерне, заметив движение. — Друзья мои, действуем по плану!
Хвостик взвизгнула и рванулась вперед так резко, что Нора не сумела ее удержать. А в следующую секунду она почувствовала странную лёгкость во всём теле, прилив радости и воодушевления… как в тот весенний день на фестивале, когда красавчик Денни Пенн из племени Адвента позвал ее танцевать, а потом прикоснулся губами к губам, так нежно, так прекрасно… А потом отец запер её в вагончике, и Нора плакала от того, что её лишили волшебного момента, а потом мама пришла, чтобы утешить её…
"Мама исчезла, наверняка её вот так же заманили, как сейчас меня, — подумала Нора, чувствуя, что ноги несут её против воли вперед. — И что с ней стало, я не знаю. Скорее всего, она погибла… И Майя тоже",
Эта мысль вдруг сделала прекрасный миг невыносимым. Нора почувствовала боль и такую жуткую ярость, как никогда в жизни. Она едва могла контролировать себя, чтобы не разорвать первого попавшегося, но каким-то странным инстинктивным шестым чувством она ощущала, где находится настоящая и самая правильная мишень для её ненависти. Там, среди незваных гостей, был он: высокий и худой, с длинными седыми волосами и черными глазами, прекрасный внешне, но уродливый по сути, пытался поработить её, лишить воли. Но она чувствовала теперь всю его сущность: гнилую и враждебную, и достойную скорейшей смерти. Нора рванулась вперёд, желая причинить боль своему врагу, и она знала, что он слаб и не выдержит даже слабейшего удара. В ней бурлила злость и желание навредить. И ничего страшного, что у неё нет оружия, она могла и без него, энергии в ней достаточно…
Последняя мысль заставила Нору замедлиться. Была какая-то причина, по которой она не могла броситься в бой, кто-то запрещал ей… Взгляд сам собой сместился вправо, будто ища подсказки…
— Папа! — закричала она. — ПАПА!
А глаза её уже разыскивали в толпе другого, кого она потеряла.
— Даб!
Он медленно брёл на гипнотический зов, не осознавая ничего вокруг, как и все остальные. Позже Нора думала, что не должна была привлекать к себе внимание, нужно было действовать как-то иначе, более тонко, более хитро… Но ярость была сильнее страха и осторожности, и она рванула к Дабу, крепко схватила его за запястье и потащила к вагончику, в котором лежали их припасы, расталкивая бестолковых соплеменников на пути. Брат сопротивлялся, но вяло, безвольно, и, хоть и замедлял её движение, но всё же не мог погасить адреналиновый взрыв в её крови. Краем глаза Нора замечала, что некоторые из тех, кого она толкнула, тоже приходили в себя и начинали сопротивляться, кое-кто не мог взять под контроль свою ярость и бросался на обидчиков. Должно быть, только общий переполох и суета спасли Нору — обернувшись, она обнаружила, что тот самый, беловолосый с черными глазами, преследует её.
— Двигай, Даб, шевелись же!
Он уже не сопротивлялся, но и не прилагал усилий, чтобы помочь Норе. Ей пришлось рискнуть и отпустить его руку, буквально на несколько секунд, чтобы запрыгнуть в вагончик, взять котомки и снова выбежать. Ноша была тяжёлой, Даб не был ей помощником, но Нора не задумывалась о том, на сколько хватит её энергии, как долго она продержится.
— Бежим!
Они были уже почти готовы спуститься по крутому склону с Плешивого Горба, но кроме них было множество убегающих из лагеря. Чужаки пытались им помешать, преградить путь, снова установить свой контроль над сознанием… Но, похоже, те, кто сумел освободиться однажды, больше не мог быть порабощён.