Чудовища
Шрифт:
В воздухе запахло жареным мясом. Запах был такой отвратительный, что полицейский даже прикрыл рот свободной рукой, хотя помогло это несильно. Когда он свернул за угол ближайшего здания, вонь со всей силы шибанула в нос. Посреди перекрестка, словно какой-то алтарь, возвышалась охваченная пламенем черная гора. Гора эта была сложена из человеческих тел, а вокруг стояли люди с факелами и взирали на нее. Сия картина так поразила Эрика, что он остолбенел. Люди как будто сорвались с цепи, заразились бешенством. Неужели каннибалы настолько… замучили жителей? Он даже не представлял
Вдруг позади раздался выстрел, и бок Эрика ни с того ни с сего разорвала невыносимая боль. Он пошатнулся.
— Попал! — послышался чей-то торжествующий голос.
Эрик схватился за рану, и ладонь залила горячая кровь. Он попытался обернуться, чтобы увидеть, кто стрелял, но почувствовал, как стремительно слабеют ноги, и рухнул на дорогу. Силы покидали его, вместе с кровью, вытекавшей из страшной раны. Он вдруг понял, что умирает, но эта мысль почему-то нисколько его не испугала. Он просто глядел в голубое небо, чувствуя как сознание будто отдаляется, погружается куда-то в землю, растут и изгибаются какой-то дугой дома над ним, становясь все выше и выше…
Снова все пошло наперекосяк. Все в его жизни вечно шло наперекосяк с самого рождения. И теперь тоже, когда наконец-то замаячила какая-то надежда, все резко оборвалось. Судьба маняще помахала билетом в новую жизнь — нормальную жизнь, — и порвала его на мелкие кусочки. На самом деле он даже не злился. Ему даже обидно не было. В конце концов, нормальной жизни он никогда не знал. Что это за «нормальная жизнь»? Кто знает… Если ты даже никогда к этому не прикасался, не пробовал, то и жалеть не о чем…
Над полицейским зависли два бледных кареглазых лица. Они были перепуганы, а голоса их звучали глухо, как будто его уши заложило водой.
— Эй, это не зомби! Это же человек! Человек!
— Блин, чувак, держись! Я… я не хотел… я думал…
Эрик увидел, как его взяли за руку, но ничего ею не почувствовал. Ничего.
— Столько крови…
— Надо заткнуть ему рану и… ну не сиди же просто так!
— Он все…
В небе Эрик видел волны Гармонианского моря и заснеженные берега самого северного острова Оума. Качались льды тут и там, плыли блестящие металлом корабли с огромными шестернями на носу, что могли перемолоть целый айсберг. Сыпал снег, и задувал ветер, но жизнь на острове, несмотря на непогоду, кипела — такой погодой здешних жителей было не напугать.
На восточном краю острова, на холме, находился небольшой непримечательный домик. Две фигуры убирали снег во дворе, обе закутанные в теплые одежды. Кажется, они кого-то ждали, и оттого спешили. И, кажется, у них все было хорошо… и Эрику тоже стало хорошо от этого. Наконец-то он был дома. Родина приняла его, потерявшегося сына, в холодные объятья.
50
Зайдя на кухню, Алиса увидела, что Феликс и Жан сидят за столом и о чем-то негромко разговаривают. Она сначала сделала вид, что пришла просто попить воды, подойдя к тумбе, на которой стоял графин, и наполнив из него стакан. Затем, однако, она поняла, что нельзя мяться, нельзя напрасно тратить время
— Жан, прости, можно я тебя прерву? — сказала девушка. — Мне нужно поговорить с Феликсом.
Парни посмотрели на нее.
— Да мы тут всё перебираем варианты, как можно выбраться из города, — ответил Жан.
— Гадаем больше, — сказал Феликс. — Зато я понял, что вариант с машиной — не вариант. Надо же будет ее как-то завести, а это без ключа зажигания не сделать. Сомневаюсь, что кто-то будет хранить ключ где-нибудь в бардачке…
— Так вы думаете… что нам все-таки придется бежать? — спросила Алиса, чуть нахмурив брови.
— С каждым часом вероятность этого становится все выше, — ответил Жан, поправив очки. — Ты слышала, что на улице творится.
— Да слышала, конечно… Так может, и не высовываться лучше?
— А лучше не станет, — заметил Феликс. — Не позаботимся о себе сами — никто не позаботится.
— Тоже верно, — согласилась Алиса, на секунду опустив взгляд. — Все-таки, Жан, мне нужно поговорить с Феликсом.
— Не то чтобы я был против… но разве ты уже не говоришь?
Он не понимал и оставался сидеть на месте.
— Мне нужно поговорить с ним наедине, — прямо сказала Алиса.
— Ой… пойду-ка я револьвер изучу, пожалуй.
— Только не застрелись случайно, — бросил Феликс ему вслед.
— Ага, не дождешься, — Жан показал фигу через плечо, и Алиса прикрыла за ним дверь.
Она села на освободившийся стул. Феликс молча и ожидающе смотрел на нее. Девушка ничуть не боялась того, что хотела сказать. Больше не боялась. Однако она все еще считала, что говорить это вот так просто в лоб будет неправильно. Нужно постепенно подвести разговор…
— Как ты? — так решила она начать.
— Ты меня спрашиваешь? — не то с удивлением, не то даже с осуждением ответил Феликс. — Я тебя должен это спрашивать. Не смотри на меня, Алиса, я как-нибудь переживу… Ты сама-то как?
— Нормально, наверное… — пожала плечом Алиса. — Самое худшее позади.
— Вот уж не уверен. Неизвестно, что еще нам подкинет судьба и каких людей нам придется встретить.
— Ладно, я тогда перефразирую: самое худшее не случилось и… — девушка сделала паузу, а затем продолжила: — Лучше тут нам остановиться. Не хочу к этому возвращаться.
— Тоже правильно. Не будем о этом.
Она вздохнула. Подвести разговор нормально так и не удалось. Нужно сказать. Либо сейчас, либо никогда.
— Прости, Феликс что я говорю об этом в такой обстановке… совсем не подходящей обстановке, но… понимаешь, я боюсь. Боюсь, что другой возможности у меня может не появиться. — Алиса мяла мальцы. У нее не было прежнего страха, не было волнения, но все равно было так нелегко говорить… — Происходящее в городе, открыло мне глаза. Если… если у нас ничего не получится, я не хочу жалеть о том, что не сказала тебе. Феликс, я…